ФРАНЦИЯ В ПЕРИОД РЕСТАВРАЦИИ БУРБОНОВ.

ИЮЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1830 ГОДА

ПЕРВАЯ РЕСТАВРАЦИЯ

 6 апреля 1814 г., через шесть дней после вступления в Париж войск шестой европейской коалиции, сенат принял реше­ние возвести на французский престол брата казненного в 1793 г. короля Людовика XVI - графа Прованского, принявшего имя Людовика XVIII. Вместе с другими членами династии Бур­бонов он вернулся теперь из эмиграции, где пребывал с 1791 г. Наполеон отрекся от престола и был отправлен на остров Эльбу, который союзники предоставили ему в пожизненное владение.

30 мая были подписаны мирные договоры между побежденной Францией и четырьмя главными державами-победительницами - Англией, Россией, Австрией и Пруссией. Эти договоры лишили Францию почти всех территорий, завоеванных ею начиная с 1795 г.

Решающую роль в событиях весны 1814 г. сыграли сокруши­тельные поражения, понесенные в предшествующий период воору­женными силами Франции. Разгром армии Наполеона в России явился началом конца его владычества в Европе. Осенью 1813 г. после битвы под Лейпцигом освободилась от французского гос­подства Германия. «И все, как буря, закипело; Европа свой расторгла плен; во след тирану полетело, как гром, проклятие племен»,- писал А. С. Пушкин о международных последствиях славной победы России в Отечественной войне 1812 г. «Мировая империя» Наполеона рушилась, что было закреплено на Венском конгрессе, провозгласившем принцип легитимизма.

Диктатура Наполеона, в течение 15 лет угнетавшая народные массы Франции, вызывала среди них рост недовольства. Вместе с тем наполеоновский режим расчистил почву для установления другого, еще более реакционного режима, сторонники которого могли рассчитывать на активную поддержку войск европейской коалиции. «История Франции - писал В. И. Ленин - показывает нам, что бонапартистская контрреволюция выросла к концу XVIII века (а потом второй раз к 1848-1852 гг.) на почве контрре­волюционной буржуазии, прокладывая в свою очередь, дорогу к реставрации монархии легитимной». И все же сторонники старой династии не смогли поднять открытое восстание против Наполео­на. Подавляющее большинство населения страны не хотело возвращения к власти старой династии, одно имя которой напоминало о феодально-абсолютистских порядках, ликвидированных во время революции.

Главную роль в реставрации Бурбонов сыграли войска коали­ции, состоявшей в большей своей части из феодальных или полу­феодальных государств Европы, которые и «служили резервом ре­ставрации» ³. Англия, стоявшая во главе коалиции, была уже бур­жуазной монархией, но, стремясь сокрушить своего основного экономического соперника - Францию, английское правительство добивалось реставрации там старой династии не менее настойчи­во, чем правительства феодальных стран.

Первый шаг в этом направлении был сделан в Бордо. Хотя торговая буржуазия этого портового города, разоренного конти­нентальной блокадой, давно выражала недовольство политикой Им­перии, открыто выступить против Наполеона жители Бордо реши­лись лишь после того, как 12 марта в город вступил отряд анг­лийских войск. Вместе с ними в Бордо въехал племянник Людо­вика XVIII, герцог Ангулемский.

3 мая в Париж прибыл новый король со своим семейством. Старый, необыкновенно тучный, ленивый, всем государственным делам предпочитавший хороший стол, легкую беседу, игру в кар­ты, Людовик XVIII не пользовался никаким личным престижем и производил впечатление человека, больше всего на свете доро­жащего своими личными удобствами. Его брат, граф дАртуа, имел заслуженную репутацию законченного сторонника феодально-абсолютистского режима. Из двух племянников короля один - герцог Беррийский - имел вид провинциального английского сквайра, другой - герцог Ангулемский - славился   ограничениостью своих интересов и отсутствием элементарного такта (в день торжественного въезда в столицу Франции он не нашел ничего лучшего, как облачиться в мундир английского генерала). Его жена, герцогиня Ангулемская, отталкивала окружающих своей непримиримой ненавистью ко всему, что напоминало о временах республики и империи. Еще более типичными представителями «старого режима» выглядели два остальных члена династии - старый, выживший из ума принц Конде, командовавший некогда «армией эмигрантов» в войне против республиканской Франции, и его сын - герцог Бурбонский.

Ближайшее окружение нового короля и его брата составляли люди, открыто заявлявшие, что надо восстановить «старый поря­док» и «заставить потеть чернь»⁴. Так выражался, например, герцог де Дюра. Однако через 25 лет после начала революции соотношение классовых сил во Франции складывалось далеко не в пользу той части бывших эмигрантов, которая считала, что наста­ло время уничтожить все нововведения, осуществленные во Фран­ции с 1789 г. После ликвидации феодализма, после конфискации и распродажи земель церковников и поместий эмигрантов уже нельзя было рассчитывать восстановить в стране феодальное зем­левладение, привилегии дворянства и духовенства. Это восста­новило бы против старой династии и крестьянство, и городские «низы», и буржуазию. Вследствие этого реставрация Бурбонов во Франции в 1814 г. «не имела ничего общего с докапиталисти­ческими способами производства», совершилась на почве «капиталистических отношений производства» ⁵ .

«Конституционная хартия» 4 июня 1814 г. явилась политиче­ским компромиссом между старой дворянской знатью и верхними слоями буржуазии. Хартия закрепляла многие важные результаты революции - отмену сословных привилегий аристократии, всеоб­щее обложение граждан налогами, свободу личности и некоторые другие буржуазно-демократические свободы. Особая статья гаран­тировала неприкосновенность распроданных церковных и эми­грантских земель, перешедших в руки буржуазии и собственниче­ских слоев крестьянства ⁶.

Хартия превращала Францию в конституционную монархию с двухпалатной системой. Члены палаты пэров назначались коро­лем, и это звание становилось наследственным. Палата депутатов была выборной, но избирательными правами пользовались только лица, платившие не менее 300 фр. прямых налогов и достигшие

⁴ /. Lucas-Dubreton. Louis XVIII. Paris, 1925, p. 182.

⁵ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 13, стр. 14-15.

⁶ A. Mathiez, Les lois franchises de 1815 a nos jours... Paris, 1906, p  14.

30-летнего возраста. Еще уже был круг лиц, из которых могли вы­бираться депутаты: имущественный ценз составлял для них 1000 фр., а возрастной - 40 лет. Руководящая роль в жизни госу­дарства отводилась королю. Он назначал и смещал министров, префектов, прокуроров, судей, всех вообще должностных лиц, осуществлял командование вооруженными силами страны, руково­дил ее внешней политикой, созывал палаты на ежегодную законо­дательную сессию. Вся законодательная инициатива принадлежа­ла королю; он один мог предлагать на обсуждение палат проекты законов, единолично пользовался правом утверждать и обнародо­вать законы. Особая (14-я) статья предоставляла королю право и единолично, помимо палат, издавать те или иные указы (ордо­нансы). Эта статья открывала широкие возможности для наруше­ния конституции.

По сравнению с конституциями времен Консульства и Импе­рии хартия 1814 г. могла казаться довольно либеральной. Но дело не столько в самой хартии, сколько в общем направ­лении политики правительства Бурбонов, про которых говори­ли, что они «ничего не позабыли и ничему не научились в изгна­нии».

Правда, Людовик XVIII понимал, что после революции нель­зя править страной, опираясь только на дворянство, и подчеркивал, что он намерен держаться «средней линии» ⁷ . Но на прак­тике дело обстояло иначе. Усиленная раздача орденов и долж­ностей бывшим эмигрантам, открытое прославление вандейцев и шуанов, создание дорогостоящей королевской гвардии, заполнение командного состава армии выходцами из аристократических фа­милий, еще недавно сражавшимися против Франции, замена трех­цветного знамени республики и империи белым знаменем старой монархии - все это и многое другое вызывало рост общественного недовольства, озлобляло солдатскую массу. Сильное недоволь­ство возбуждала и его экономическая политика: сохранение тяжелых налогов привело к серьезным волнениям во многих городах.

То же происходило и в деревнях. Прежние владельцы дворян­ских и церковных поместий угрожали отобрать у новых собственников приобретенные ими земельные участки и в ряде мест насильно захватывали их Закон 5 декабря 1814 г. постановил, что та часть конфискованных земель, которая осталась нераспро­данной, будет возвращена бывшим эмигрантам.

Обстановка в стране накалялась с каждым днем.

⁷ Marquis de Noailles. Le comte Mole, sa vie, ses memoires, t. III. Paris, 1924, p. 188-204 (из письма Людовика XVIII к графу д'Артуа от января 1818 г.).

«СТО ДНЕЙ». ВТОРАЯ РЕСТАВРАЦИЯ БУРБОНОВ

В первых числах марта 1815 г. всю Европу облетела весть о неожиданном событии. Стало известно, что бывший император во главе отряда из 900 солдат бежал с Эльбы и направляется к Парижу. Не чувствуя себя в безопасности на Эльбе и тяготясь своим положением правителя этого крохотного островка, Наполе­он строил планы восстановления своей власти во Франции. Он знал о неустойчивом политическом положении в стране и рас­считывал использовать его в своих интересах. В первый момент многие французы были убеждены, что высадка Наполеона - авантюра, обреченная на немедленный провал. Однако на деле получилось иное. Ненависть к Бурбонам, как ставленникам иност­ранной интервенции и защитникам привилегий аристократии, была так велика, что королевские войска, посланные, чтобы прегра­дить путь Наполеону, стали переходить на его сторону. Тысячи крестьян с возгласами «Да здравствует император! Долой попов! На фонарь аристократов! Смерть роялистам!» встречали Наполео­на и его отряд. 7 марта рабочие крупного промышленного города Гренобля вместе с солдатами местного гарнизона открыли ворота Наполеону. 10 марта Наполеон вступил в Лион. Как и в Греноб­ле, он был встречен здесь пением «Марсельезы», враждебными возгласами против роялистов. 13 марта Наполеон объявил о низ­ложении с престола Бурбонов и издал ряд декретов, которыми восстанавливалось трехцветное знамя, упразднялись дворянские титулы, смещались все офицеры и все судьи, назначенные Людо­виком XVIII, изгонялись из Франции все эмигранты, возвратив­шиеся после апреля 1814 г.

Из Лиона Наполеон двинулся по направлению к столице. В Вильфранше его встретили 40 тыс. крестьян, собравшихся из соседних деревень. «Наполеон движется на Париж с революцион­ными факелами в руках, на его стороне низы народа и армия»,- с тревогой сообщал в Петербург 16 марта дипломатический пред­ставитель царской России Бутягин ⁸ .

20 марта Наполеон вступил в Париж. Людовик XVIII едва успел с небольшой свитой скрыться за границу (в Бельгию). Легкость, с какой Наполеону удалось вновь захватить власть, объясняется не столько его личной популярностью в армии, сколь­ко бурными выступлениями широких слоев населения против мо­нархии Бурбонов.

⁸ «Сборник императорского русского исторического общества», т. 112. СПб., 1901, стр. 168.

Мир и конституция - под этими двумя лозунгами соверши­лась в 1814 г. реставрация Бурбонов. Те же лозунги выставила в 1815 г. и реставрация бонапартистская. Лозунг мира отвечал всеобщему желанию французского народа, уставшего от длитель­ных войн. Демагогически заявляя о своей приверженности кон­ституционному режиму, Наполеон рассчитывал привлечь симпатии либеральной буржуазии. По его заданию была разработана новая конституция, получившая название «Дополнительного акта к кон­ституциям империи».

Неуверенность в прочности нового режима, боязнь новых эко­номических затруднений и новых внешнеполитических осложнений отталкивали крупную буржуазию от Наполеона. Известную роль играло при этом и опасение имущих классов, что он не сможет сдержать новый революционный подъем в стране. Действительно, переворот 20 марта способствовал подъему демократического и патриотического движения во Франции. Снова, как и в годы ре­волюции, в различных частях страны образуются федерации - союзы добровольцев для защиты родины от внутренних и внеш­них врагов. Основную массу федератов 1815 г. составляли ра­бочие, ремесленники, выходцы из мелкой буржуазии и передовой интеллигенции ⁹. Снова, как в 1792-1793 гг., выдвигаются требо­вания решительных мер против дворянства - конфискации поме­стий и передачи их армии и крестьянству¹⁰.

Наполеон остался глух к этим требованиям. Он боялся, что осуществление демократических преобразований подорвет его соб­ственный режим и приведет к восстановлению республиканского строя.

Как и в 1814 г., сторонники Бурбонов оказались не в состоя­нии собственными силами осуществить реставрацию старой дина­стии. Антинаполеоновские выступления, руководимые местными помещиками, в Вандее и в Бретани не получили поддержки со стороны крестьянских масс. Исторический опыт убедил большую часть крестьян, что им не по пути с помещиками-легитимистами. Войска, присланные наполеоновскими властями, быстро подавили это движение.

Решающую роль в судьбе восстановленной империи сыграла новая антифранцузская интервенция. Переворот 20 марта 1815 г. вызвал сильную тревогу среди правящих кругов Англии и других европейских   государств,   опасавшихся   восстановления континен-

⁹ Е. Le Callo. Les Cent Jours. Essai sur l'histoire interieure de la France depuis le retour de Vile d'Elbe iu.sciu'a la nouvelle de Waterloo Paris, 1924, p. 292- 327.

¹⁰ H. Houssaue. 1815. Paris, 1927, p. 491.

тальной блокады и возобновления завоевательной политики На­полеона.

25 марта Англия, Россия, Австрия и Пруссия заключили союз­ный договор о совместных военных действиях против Франции. В дальнейшем к этому четверному союзу примкнули многие дру­гие государства Европы. Общая численность войск седьмой анти­французской коалиции превысила 700 тыс. человек. Главное ко­мандование ими было поручено английскому фельдмаршалу герцо­гу Веллингтону. Наполеон мог противопоставить войскам коалиции только 125 тыс. солдат.

Военные действия развернулись на территории Бельгии. В двух первых схватках - при Линьи и Катр-Бра - прусские войска по­терпели поражение и отступили, понеся большие потери. 18 июня в сражении при Ватерлоо французская армия была наголову раз­бита превосходящими по численности английскими и прусскими войсками. Это был удар, от которого Наполеон уже не смог опра­виться. Это была вместе с тем и победа сил реакции над силами прогресса. «Я не могу равнодушно пройти мимо гравюры, пред­ставляющей встречу Веллингтона с Блюхером в минуту победы под Ватерлоо,- писал впоследствии А. И. Герцен,- я долго смотрю на нее всякий раз, и всякий раз внутри груди делается холодно и страшно... Они только что своротили историю с большой дороги по ступицу в грязь,- в такую грязь, из которой ее в полвека не вытащат... Дело на рассвете... Европа еще спала в это время и не знала, что судьбы ее переменились»

Войска коалиции вторглись во Францию и устремились к Па­рижу.

Враги императорского режима в палате пэров и палате пред­ставителей потребовали немедленного отречения Наполеона. Жите­ли рабочих кварталов столицы готовы были оказать ему поддерж­ку при условии, что он вооружит их и поведет в бой против интервентов. Но Наполеон не решился на такой шаг, как раздачу оружия народным массам. 22 июня он отрекся от престола, после чего сдался англичанам, и был отправлен ими на далекий остров Святой Елены.

Так окончились сто дней вторичного правления Напо­леона.

Временное правительство во главе с бывшим министром поли­ции Фуше - таким же беспринципным карьеристом, таким же про­жженным предателем, как и Талейран,- без боя сдало сто мщу Франции вражеским войскам. 6 июля они вступили в Париж. Два дня спустя Людовик XVIII въехал в город, встреченный еще более холодно, чем в 1814 г. Палата представителей, принявшая

" А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XI. М., 1957, стр. 245.

Венский конгресс. Гравюра Годфруа по картине Ж.-Б. Изабе

резолюцию против реставрации Бурбонов, была разогнана баталь­оном парижской национальной гвардии. Палата пэров разошлась под давлением батальона прусской пехоты, занявшего сад и двор Люксембургского дворца, где заседали пэры. За день до того временное правительство признало Людовика XVIII. Это поста­новление было принято после того, как отряд прусских солдат вступил в сад Тюильрийского дворца, где заседали члены прави­тельства. Таким образом, в 1815 г. вмешательство войск европей­ской коалиции во внутренние дела Франции носило еще более открытый характер, чем в 1814 г.

Вторая реставрация Бурбонов принесла французскому народу еще более тяжелые бедствия, чем первая. По мирному договору 20 ноября 1815 г. на Францию была наложена контрибуция в размере 700 млн. фр. Побежденная страна теряла ряд террито­рий и должна была в течение пяти лет содержать оккупацион­ные войска.

Грабежам и насилию оккупантов над мирным населением не было предела. «Они забирают содержимое казначейств, захваты­вают управление соляного налога, табачный акциз, гербовый сбор, торгуют реквизированным углем, дровами, солью» '². Из занятых крепостей вывозились не только пушки и снаряды, но и все изде­лия из железа, стратегические карты и планы. Более 5 тыс. кар­тин, статуй и других произведений искусства было изъято из Лувра и отправлено за границу. Убытки от вражеского нашествия превысили 1,6 млрд. фр.

Гнет оккупантов усугублялся разгулом белого террора. Банды роялистских погромщиков, предводительствуемые выходцами из аристократической молодежи, мучили и убивали людей, которые пользовались репутацией либералов или якобинцев. За два дня резни в Марселе было умерщвлено около 500 человек. В Ниме резали протестантов под фальшивым предлогом, будто только ка­толики могут быть верными подданными короля. Общее число жертв составило тут 450 человек. В Авиньоне и в некоторых других городах убийства продолжались несколько месяцев. Тыся­чи крестьян, терроризированных насилием оккупантов, скрывались в лесах. В ряде мест жители, вооруженные чем попало, вступали в бой с солдатами оккупационных войск.

Общее число арестованных к августу 1815 г. достигло 70 тыс. Арестовывали по малейшему подозрению в республиканских на­строениях, в симпатиях к Наполеону, за участие в революцион­ных событиях конца XVIII в. Житель Нима Бонижоль провел в тюрьме целый год только за то, что во времена якобинской дик­татуры являлся членом местного революционного комитета. Броса­ли в тюрьмы и людей «повинных» в том, что они приобрели в годы революции земли духовенства или земли эмигрантов ¹³.

Среди арестованных, расстрелянных или приговоренных к мно­голетнему тюремному заключению было много офицеров и гене­ралов, верно служивших своей родине. Маршал Брюн пал жерт­вой самосуда в Авиньоне, маршал Ней был расстрелян по при-

^,2 R. Andre. L'Occupalion de la France par les allies en 1815 (juillet - novembre). Paris, 1924, p. 81. ¹³ Levis Gwinor. La Terreur blanche et I'application de la loi Decazes dans le departement du Card  (1815-1817).- «Annales    historiques de  la    Revolution francaise», N 176, avril - juin 1964, p. 174-193.

говору верховного суда, маршал Бертье покончил жизнь самоубий­ством. Военные суды и чрезвычайные трибуналы вынесли в общей сложности 10 тыс. обвинительных приговоров. Из армии были уволены многие выдающиеся военачальники (маршалы Даву, Массена, Сульт и др.), которых побаивались генералы коалиции ¹⁴.

«Чистка» была проведена и в гражданской администрации. Общее число уволенных со службы чиновников достигло 100 тыс. «Чистка» коснулась и научных учреждений. Знаменитый худож­ник Давид, выдающийся математик Монж и 19 других деятелей науки и деятелей искусства были исключены по политическим мотивам из Академии. Некоторые из них были изгнаны из Фран­ции как бывшие «цареубийцы».

Среди изгнанных оказался и Фуше, которому припомнили его прошлое якобинского комиссара и члена Конвента. Во главе ново­го кабинета был поставлен герцог Ришелье, бывший эмигрант, пользовавшийся дружеским расположением Александра I.

Чрезвычайно реакционной по своему составу оказалась вновь избранная палата депутатов. Из 388 ее членов 235, т. е. почти две трети, были крупными помещиками, выходцами из старых дворянских фамилий. Почти все они принадлежали к партии уль­трароялистов. Такой исход выборов объясняется тем, что они происходили в обстановке белого террора, под давлением окку­пационных войск ¹⁵.

Ультрароялистское большинство новой палаты (она вошла в историю под названием «бесподобной палаты») кичилось тем, что его члены - «более последовательные монархисты, чем сам ко­роль». Депутаты не скрывали, что хотят вернуть старой знати господствующее положение в стране, восстановить былые приви­легии католического духовенства, закабалить трудящиеся массы, задушить все проявления либеральных и демократических настрое­нии, расправиться со всеми активными деятелями революции.

Одной из главных забот «бесподобной палаты» было укрепле­ние экономической базы католической церкви. С этой целью па­лата разработала ряд законопроектов об увеличении бюджета культов, о разрешении духовенству владеть земельной собствен­ностью, о возвращении ему лесов, конфискованных в годы рево­люции, о передаче в его руки записи актов гражданского состоя­ния и контроля над делом народного образования. Выдвигались 'также предложения о восстановлении цеховых корпораций, суще­ствовавших в дореволюционной Франции, о предоставлении изби­рательных прав одним только крупным землевладельцам и т. п.

¹⁴ Marcel Doner. Proscrits et exiles apres Waterloo. Paris, 1965.

В. А. Бутенко. Либеральная партия во Франции в эпоху  Реставрации, т. (1814-1820). СПб., 1913, стр. 278-279.

Реакционные выходки ультрароялистского большинства пала­ты вызвали сильное беспокойство в стране, даже в некоторых кругах дворянства, опасавшихся, что притязания крайних монар­хистов могут дать толчок новой революции. Тревожились и евро­пейские дипломаты ¹⁶.

5 сентября 1816 г. «бесподобная палата» была распущена. Ре­шение о ее роспуске было принято по настоянию министра по­лиции любимца короля графа Деказа, близко стоявшего к вер­хушке буржуазии. Новые выборы принесли победу роялистам-кон­ституционалистам.

НАРОДНЫЕ ВОЛНЕНИЯ В 1816-1817 ГОДАХ

Распря между лагерем клерикально-аристократической реакции и лагерем буржуазного либерализма составляла одну из сторон общественной жизни Франции в период Реставрации. Одновремен­но с этим развивалась борьба народных масс против экономи­ческого гнета и политического бесправия, встречавшая враждебное отношение как ультрароялистов, так и роялистов-конституциона­листов. Всякое проявление антиправительственных настроений же­стоко подавлялось властями. Так, по делу о тайном обществе «патриотов 1816 г.», ставивших своей целью свержение монархии Бурбонов, трое были казнены, а 17 других заключены в тюрьму ¹⁷.

Сурово расправились власти с участниками гренобльского за­говора, во главе которого стоял либеральный адвокат Жан Поль Дидье, один из организаторов Общества национальной независи­мости, созданного для борьбы за освобождение страны от гнета оккупантов. Общество имело тайные ячейки в различных частях страны. Оно опиралось на уволенных в отставку офицеров и сол­дат, на передовые слои крестьянства, некоторые группы буржуа­зии и интеллигенции. Дидье составил обращение к французскому народу, призывавшее к восстанию против правительства Бурбонов и разоблачавшее его зависимость от командования иностранных войск. «Лорд Веллингтон - вот, кто правит нами! - восклицал Дидье.- Тот, кто называет себя нашим королем, есть союзник анг­личан, а мы - их пленники» ^|8.

¹⁶ «Сборник русского императорского исторического общества», т. 112, стр. 510 (записка, приложенная к депеше министра иностранных дел графа К. В. Нессельроде русскому послу в Париже от 14 мая 1816 г.).

¹⁷ «Dictionnaire biographique du mouvement ouvrier francais», t. I. Paris, 1964, p. 350.

¹⁸ F. Vermale. Un conspirateur stendhalien. Paul Didier (1758-1816). Paris, 1951, p. 138

В ночь на 5 мая 1816 г. три колонны повстанцев общей чис­ленностью в 1200-1500 человек двинулись на Гренобль, но были наголову разбиты правительственными войсками. 24 участника восстания были расстреляны по приговору военного суда. Дидье бежал в Пьемонт, но был задержан и выдан французским властям; суд приговорил его к смертной казни.

В октябре 1816 г. народные волнения охватили значительную часть страны. Толпы в несколько сот, а иногда и тысяч рабочих, ремесленников, батраков и беднейших крестьян, доведенные до отчаяния хозяйничанием оккупантов, вздорожанием хлеба, безра­ботицей, врывались на рынки, принуждая торговцев продавать продукты по пониженным ценам, громили амбары помещиков и зажиточных фермеров. В Тулузе 9 ноября вспыхнуло народное восстание; оно было подавлено войсками лишь через пять дней. Вооруженные столкновения происходили и в других городах. Наи­больший размах движение приняло весной 1§17 г. «Это была на­стоящая Жакерия»,- замечает один историк ¹⁹. В департаменте Сены-и-Марны был раскрыт антиправительственный заговор. Заго­ворщики намеревались поднять жителей окрестных сел и городов и двинуться на Париж, чтобы установить цену на хлеб в 2 су и провозгласить право на труд и свободу. Лозунгом заговорщиков были слова: «Долой Бурбонов, роялистов и попов!» Правитель­ство беспощадно расправилось с движением. Были произведены массовые аресты. Несколько человек было казнено²⁰.

ЗАГОВОРЫ КАРБОНАРИЕВ

После роспуска «бесподобной палаты» правительство Реставра­ции в течение трех с лишним лет придерживалось политики ком­промисса между интересами дворянства и крупной буржуазии. Проявлением этой политики был закон об избирательной системе, опубликованный 5 февраля 1817 г. Закон носил открыто антиде­мократический характер: он предоставлял право участия в выборах только лицам, достигшим 30-летнего возраста и платящим 300 фр. прямых налогов. Право быть избранным предоставлялось только лицам не моложе 40 лет, платящим налоги в размере 1000 фр. Несмотря на то, что количество избирателей по этому закону не превышало 80-100 тыс., а количество кандидатов в депутаты

¹⁹ R. Marjolin. Troubles provoquees en France par la disette de 1816-1817.- «Revue d'histoire moderne», novembre - decembre 1933, p. 437. L. Cueneau. La disette de 1816-1817 dans une region productive de Ыё. La Brie--«Revue d'histoire moderne», Janvier 1929, p. 29, 37.

16-18 тыс, представители старей аристократии утверждали, что он недостаточно ограждает  интересы крупных землевладельцев.

Недовольство ультрароялистов вызвал и новый закон об устройстве армии, утвержденный 10 марта 1818 г. Представители дворянской знати возражали против предусмотренного законом порядка замещения командных постов по старшинству и требова­ли предоставления королю неограниченного права назначения на все офицерские должности. Депутаты либеральной оппозиции одобряли закон за то, что он положил конец периоду, когда военная служба составляла привилегию знати. Но они умалчи­вали о таких антидемократических пунктах закона, как предостав­ление богатым людям возможности откупаться от службы в армии и перекладывать ее бремя в основном на плечи трудящихся.

В сентябре 1818 г. прекратилась оккупация французской тер­ритории иностранными войсками. Ультрароялисты добивались продолжения оккупации, так как опасались, что с уходом окку­пантов в стране поднимут голову либералы и демократы. Близкий к графу д'Артуа барон Витроль обратился к дворам евро­пейских монархов с секретной нотой, в которой ходатайствовал об оставлении во Франции иностранных войск для защиты пра­вительства Бурбонов²¹. Этот изменнический шаг ультрароялистов не достиг цели.

В октябре 1818 г. политическая обстановка во Франции снова обострилась. Избрание в палату депутатов 23 либералов (среди них был генерал Лафайет) вызвало сильную тревогу при дворе. Ультрароялисты стали добиваться изменения избирательной си­стемы. Глава кабинета Ришелье отказался от своего поста. Поли­тический кризис разрешился 29 декабря 1818 г. образованием нсвого кабинета, во главе которого стал генерал Дессоль ²²■ За исключением министра юстиции шевалье де Серра, все члены но­вого кабинета были выходцами из буржуазии. Новое министерство близко стояло к умеренному крылу либералов («доктринерам»). Никогда еще, ни до, ни после этого, правительство Бурбонов не сближалось в такой мере с буржуазными кругами, как в этот период. Были подготовлены законопроекты о местном самоуправ­лении, о преобразовании суда присяжных, о гарантиях свободы личности и т. д.

Все эти проекты были оставлены, и министерство круто по­вернуло вправо, как только выяснились новые успехи левого крыла либеральной партии («независимых») на выборах в палату де­путатов в сентябре 1819 г.

²¹ «Note secrete exposant les pretextes et le but de la derniere conspirations. Pa­ris, 1818; /. Deschamps. Une affaire Chateaubriand en 1818.- «Revue d'his­toire litteraire de la Frances, 1924, t XXXI. p. 404 -418.

²² P. Duvergier de Hauranne. Histoire du gouvernement parlementaire en France, t. 4. Paris, 1857, p. 507-534; A. de Lamariine- Histoire de la Restauration, t. VI. Paris, 1852, p. 163-192.

 (оно провело 35 своих кандидатов). В составе правительства произошли новые изменения. 17 ноября место Дессоля занял Деказ, который стал искать сближения с правыми и в угоду им согласился на изменение избирательной системы с целью увеличения представительства крупных земле­владельцев. Известия о революции, начавшейся в Испании, еще более усилили тревогу среди ультрароялистов.

14 февраля 1820 г. в палате депутатов должно было начаться обсуждение нового избирательного законопроекта. Но тут случи­лось событие, сразу изменившее политическую ситуацию во Фран­ции: 13 февраля ремесленником Лувелем был убит племянник короля герцог Беррийский. Ультрароялисты поспешили исполь­зовать этот террористический акт, чтобы свалить Деказа и про­ложить себе путь к власти. Во главе кабинета снова был поставлен герцог Ришелье. Началась новая полоса крайней реакции, полу­чившая название «третьей реставрации». 29 июня 1820 г. был при­нят новый избирательный закон («закон о двойном вотуме»), значительно расширивший представительство крупных землевла­дельцев в палате депутатов.

15 декабря 1821 г. министерство Ришелье было смещено и уступило место министерству графа Виллеля ²³. Крупный помещик, бывший эмигрант Виллель был ставленником ультрароялистов. Придя к власти, он сместил многих чиновников, слывших либе­ралами, закрыл некоторые факультеты Парижского университета, ввел ряд ограничений в законодательство о печати.

Ответом на усиление правительственной реакции явились ре­волюционные выступления, начало которым положили демонстра­ции и схватки с войсками в Париже в июне 1820 г. В августе в столице был раскрыт антиправительственный заговор, в кото­ром участвовала группа прогрессивно настроенных офицеров. Ре­волюционные демонстрации и уличные столкновения под лозун­гами «Да здравствует нация!», «Да здравствует республика!» происходили и в провинциальных городах ²⁴ .

С конца 1820 г. движение стало принимать более организо­ванный характер. Возникают ячейки (венты) тайного революцион­ного Общества карбонариев. Организация носила строго конспира­тивный характер: каждый карбонарий знал только девять прочих членов своей венты. Вступая в члены организации, он приносил клятву хранить все ее тайны, неустанно бороться против тирании, за свободу и независимость родины. Членами Верховной венты и Верховного исполнительного совета карбонариев являлись публи­цисты Базар и Бюшез, генерал Лафайет и ряд других видных деятелей левого крыла либеральной партии²⁵.

~³ R- de Cisterncs. Richelieu. Paris, 1898.

В. Бутенко. Из истории революционного движения во Франции в эпоху Реставрации. Саратов, 1918, стр. 6-8

 К началу 1822 г. ячейки карбонариев были созданы в 35 департаментах. В 50 вентах Парижа насчитывалось от 3 до 4 тыс. членов.

Объединенные ненавистью к монархии Бурбонов, карбонарии расходились между собой по вопросу о том, чем заменить ее. Многие карбонарии - особенно офицеры и унтер-офицеры - были бонапартистами (их кандидатом был сын Наполеона герцог Рейх-штадтский); другие члены организации (выходцы из буржуазных кругов) были орлеанистами (их кандидатом являлся герцог Луи-Филипп Орлеанский); среди карбонариев имелись и республикан­цы (то были преимущественно студенты и торговые служащие). Для преодоления разногласий было созвано три конгресса (пер­вые два в Бордо, а третий в Париже), но они не достигли цели.

В марте 1821 г. под впечатлением известия о революции в Пьемонте была предпринята попытка поднять революцию во Франции. 20 марта в Гренобле толпа народа с трехцветным зна­менем совершила нападение на префектуру, но была рассеяна вой­сками. Неудачу потерпели и попытки поднять восстание в неко­торых других городах.

Эти неудачи не обескуражили карбонариев, общая численность которых к концу 1821 г. достигла 50-60 тыс. Был разработан план общенационального восстания, которое должно было начаться 1 января 1822 г. в крепости Бельфор. Полиции удалось высле­дить заговорщиков и помешать выступлению. Раскрыты были и другие венты, в частности в крепости Ла-Рошель, где во главе заговорщиков стояло четыре сержанта 45-го полка - Бори, Губен, Помье и Рауль. Суд приговорил их к смертной казни. Они умер­ли как герои ²⁶.

24 февраля 1822 г. в местечке Туар бывшему генералу Бертону, участнику сражения при Ватерлоо, удалось поднять восстание против Бурбонов и сформировать отряд из отставных воен­нослужащих, крестьян, ремесленников и рабочих. Призывая к свержению правительства Реставрации, Бертон заявлял, что стоит за отмену налогов на соль и вино, за обеспечение прав покуп­щиков национальных имущесгв. Отряд Бертона двинулся на Сомюр, но к вечеру того же дня,  не получив поддержки от карбонариев этого города, был рассеян правительственными войсками. Бертон был схвачен и казнен ²⁷.

²⁵ A. Calmetle. Les Carbonari en France sous la Restauration (1821 -1830).- «La Revolution de 1848. Bulletin de la Societe d'histoire de la Revolution de 1848». Paris, 1913, mars-avril, t. X (N 53), p. 60-62.

²⁶ /. Lucas-Dubreton. Les quatre sergents de la Rochelle. Paris, 1929. p. 18, 62, 101.

Узкозаговорщическая тактика, оторванность от широких масс населения, разногласия среди руководителей движения, нереши­тельность многих из них обрекли карбонариев на поражение.

Последняя попытка карбонариев поднять восстание против правительства Реставрации была связана с французской военной интервенцией против революционной Испании в 1823 г. Вой­на эта, затеянная по решению Священного союза с целью вос­становления феодально-абсолютистского режима в Испании, была крайне непопулярна во Франции. Прогрессивно настроенные люди повторяли стихи Беранже, разоблачавшего преступные цели этого похода и предсказывавшего, что следствием его будет закабаление как испанского, так и французского народа ²⁸. Видный либеральный публицист Поль-Луи Курье в «Воззвании» к солдатам фран­цузской армии, сосредоточенной на пиренейской границе, разъяс­нял им, что их посылают в Испанию, чтобы восстановить там, а затем и во Франции феодально-абсолютистский режим, палки и черный хлеб для солдат ²⁹. Кучка смелых людей - французских и итальянских эмигрантов во главе с полковником Фавье, членом одной из карбонарских вент,- сделала попытку помешать продви­жению французских войск в глубь Испании и открыть им глаза на контрреволюционную сущность похода, но эта попытка потер­пела неудачу.

Подавление революции в Испании явилось тяжелым ударом и для революционного движения во Франции. Новые выборы, про­исходившие в феврале 1824 г., принесли победу ультрароялистам. Две трети новой палаты депутатов составляли крупные помещи­ки-дворяне. Либералы получили в ней только 19 мест (из 430). Одним из первых шагов этой реакционной палаты было принятие закона об увеличении срока ее полномочий до семи лет.

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ФРАНЦИИ В 1814-1830 ГОДАХ

В период Реставрации Франция продолжала оставаться стра­ной аграрной по преимуществу. Сельское хозяйство все еще занима­ло преобладающее место в ее экономике: в 1827 г. из 8,7 млрд. фр.,

²⁷ Н. Ponlois. La conspiration du general Berton. Etude politique et judiciaire sur la Restauration. Paris, 1877.

²⁸ П.. Ж. Бс ранже. Полн  собр.   песен,   т.   I   (1810-1830).   М - Л.,   1934, стр. 470-471.

P. L. Courier. Oeuies completes Paris, 1839, p. 110.

составлявших общую сумму ее национального дохода, на долю сельского хозяйства приходилось 5 млрд. Городов с населением свыше 100 тыс. человек было всего три: Париж, Лион и Марсель. Большая часть жителей страны - 22 млн. из 31 млн.- была за­нята в земледелии. Количество рабочих и ремесленников исчисля­лось r 4 млн. 300 тыс. человек³⁰.

Распределение земельной собственности было весьма неравно­мерным. Из общей массы в 3 млн. 805 тыс. земельных собствен­ников, насчитывавшихся во Франции в 1815 г.³¹, 21 456 владели ^2.3% земли: эта горстка крупнейших землевладельцев составляла 0,6 /о от общей численности земельных собственников. В то же время на долю 1,5 млн. собственников средних хозяйств (величи­ной от 3 до 12 га каждое), составлявших 37,9% общего числа землевладельцев, приходилось только 19,5% всех земель. Мелкие и мельчайшие собственники, общее число которых равнялось 1 952 701 (несколько больше половины всего числа земельных соб­ственников), владели только 4,2% земельного фонда страны, причем более половины хозяйств этой группы представляло собой крохотные участки, средний размер которых не превышал 0,5 га.

В условиях развивающегося капитализма значительная часть французского крестьянства уже через два-три десятилетия после революции превратилась в чисто номинальных собственников. Что­бы прокормиться на своем маленьком участке, они вынуждены были заниматься подсобным промышленным трудом. Их зависи­мость от ростовщиков усиливалась с каждым годом. Многие кре­стьяне превращались в безземельных батраков, работавших на землях помещиков и сельских богатеев.

Политика правительства Реставрации имела своим результатом укрепление позиций крупных землевладельцев, наживавшихся на дороговизне хлеба на внутреннем рынке. Это было следствием высоких таможенных пошлин, установленных в 1819 г. для защи­ты интересов французских помещиков от конкуренции иностран­ного хлеба. Высокими таможенными пошлинами обложены были и привозной скот, и привозная шерсть: это делалось в интересах французских скотоводов.

В отличие от Англии, крупное землевладение обычно сочета­лось во Франции с мелким землепользованием. Большинство крупных помещиков сдавало свои земли в аренду крестьянам на тяжелых условиях половничества. Большая часть крестьян и арендаторов не имела необходимых средств для повышения тех­ники обработки земли. Это обстоятельство сильно замедляло про­гресс в области сельского хозяйства.

³⁰ S: Charlely. La Restauration. Paris, 1921, p. 314-315.

³¹ L. de Lavergne. Economie rurale de la France depuis 1789. Paris, 1861, p. 49.

Гораздо более заметным был прогресс в области промышлен­ности и торговли. С 1815 по 1829 г. в различных отраслях промышленности было основано 98 акционерных обществ ³². В 1817 г. количество патентов, выдававшихся владельцам торговых и про­мышленных предприятий, составляло 847 000, а в 1830 г. 1 163 000 ³³ .

Об успехах текстильной индустрии, по-прежнему занимавшей первое место в обрабатывающей промышленности, свидетельству­ют следующие данные. Потребление хлопка увеличилось за эти годы почти в три раза. В 1829 г. на французских предприятиях применялось 3600 тыс. механических веретен, производивших око­ло 28 млн. кг пряжи. Общая стоимость производства прядильных фабрик достигала в это время 144 млн. фр. в год. «Рабочих, за­нятых в бумагопрядильном производстве, было 200 тыс. человек, ткачей - вдвое больше; в ткацком производстве (тогда еще преимущественно ручном) было занято 450 тыс. человек»³⁴. Стоимость производства шелковых изделий возросла вдвое - с 40 млн. фр. (в 1815 г.) до 80 млн. фр. (в 1830 г.). В 1812 г. шерстяная промышленность потребляла 35 млн. кг шерсти, а в 1825 г.- 50 млн. кг³⁵.

Расширился и объем металлургического производства. В ююг. было выплавлено 114 тыс. т чугуна, а в 1828 г.-220 тыс., число доменных печей достигло в 1825 г.-379. Производство железа возросло в полтора раза. Добыча каменного угля, составлявшая в 1814 г. 1 млн. т, поднялась в 1825 г. до 1,5 млн. т. В 1818 г. началась плавка железа и чугуна на каменном угле, а в 1825 г. уже почти треть всего произведенного железа была выплавлена таким способом. Технические нововведения в области железодела­тельной промышленности вызвали к жизни изготовление новых изделий (например, железных кроватей, металлической посуды). Произошло улучшение качества и удешевление иголок, ножей, пил, ключей,   увеличилось   производство   кос.

Важные изобретения в химической промышленности привели к возникновению производства цемента, стеариновых свечей, све­тильного газа. Благодаря введению машин произошел переворот в типографском и издательском деле: в 1814 г. из французских типографий вышло 45 млн. оттисков, а в 1826 г.- 144 млн., не считая газет и журналов. Успехи шелкоткацкого производства бы ли связаны с распространением механического «станка Жаккара»: в 1819 г. в Лионе насчитывалось 1200 жаккаровских станков, а в 1825 г.- 4202.

³² S. Charlety. La Restauration, p. 303, 311.

³¹ H. Methivier. Les debuts de I'tpoque contemporaine.  De  1789 a   1848. Paris, 1947, p. 415.

³⁴ Ф. В. Потемкин. Промышленная революция во Франции, т. I. М., 1971, стр. 189.

^3о 5. CharUly. La Restauration, p. 302.

Однако большая часть механических станков, применявшихся тогда во французской промышленности, были гидравлическими. Паровых машин было еще мало; все же число их увеличилось - с 65 (в 1820 г.) до 620 (в 1830 г.). Появился ряд машино­строительных предприятий. Правда, многие из них принадлежа­ли английским капиталистам, привозившим с собой иногда рабочих из Англии ³⁶. Некоторые французские машиностроители заимство­вали из Англии чертежи машин и станков, вывозили оттуда и машины ³⁷.

Процесс промышленного переворота, начавшийся во Франции в последние годы XVIII в., продвинулся вперед за время Реставрации, но развивался он еще довольно медленным темпом. Маркс подчеркивал, что дробление земельных участков, препят­ствуя быстрому росту населения, задерживало и развитие про­мышленности. Система парцеллирования приводила к этому ре­зультату также и прямым путем. «Она удерживала значительную часть населения прикрепленной к земле и занятой на ней». Более быстрому развитию капиталистического производства во Франции мешало и то обстоятельство, что там «сбережения и накопления» мелких собственников имелись «в относительно высокой степени» ^3S. Индустриальное развитие страны задерживалось также из-за не­хватки угля и железа.

Мануфактурная организация производства, соединенная с ра­ботой на дому, в маленьких мастерских кустарного типа, все еще количественно преобладала тогда во Франции над централизо­ванными мануфактурами и фабриками. В Лионе в 1831 г. 750 ма­нуфактуристов давали работу 8 тыс. «хозяев мастерских», выпол­нявших заказы и обрабатывавших полученное сырье в мастерских с несколькими станками, на которых работало 30 тыс. «подма­стерьев» ^3S.

Так же обстояло дело в шерстяной промышленности Реймса и некоторых других городов. Зато в Руане и во всем департа­менте Нижней Сены, а также в Верхнем Эльзасе введение меха­нических станков привело к сосредоточению почти всего хлопчато­бумажного производства  в   крупных   фабричных   предприятиях.

³⁸ К. Маркс. Неопубликованная рукопись к первому тому «Капитала» - «Ар­хив Маркса и Энгельса», т. II (VII), 1933, стр. 249, 251.

³⁹ Ф. В. Потемкин. Лионские восстания 1831 и 1834 гг. М., 1937, стр. 66-67.

Районом крупного производства был и департамент Нор. В Пари­же, где преимущественное значение имело производство одежды, обуви, галантереи, парфюмерии, продуктов питания, предметов развлечения и роскоши, мелкое производство продолжало оста­ваться господствующим ⁴⁰.

Успехи промышленного развития Франции тормозила политика правительства, оказывавшего предпочтение аграриям во всех слу­чаях, когда их интересы сталкивались с интересами промышлен­ников. Уже 25 ноября 1814 г. был издан закон, разрешивший вы­воз шерсти из Франции, что вызвало вздорожание шерсти на внут­реннем рынке. Это было весьма выгодно крупным овцеводам, но крайне невыгодно фабрикантам сукон.

В том же году в угоду крупным металлургам были установле­ны высокие ввозные пошлины на иностранное железо; в 1822 г. они еще более повысились. Следствием этого стал рост цен на железо во Франции. В 1826 г. были вдвое увеличены пошлины на привозной чугун и привозную сталь. Высокие протекционист­ские тарифы вызывали ответные меры со стороны других госу­дарств, затруднявшие сбыт французских товаров за границей. Обороты внешней торговли Франции, оценивавшиеся в 1806 г. в 933 млн. фр., составляли в 1814 г. 585 млн, фр., в 1819 г.- 755 млн., в 1824 г.- 896 млн. фр. Только в 1829 г. они превы­сили высший уровень наполеоновского времени и достигли 1224 млн. фр.⁴¹

Большой ущерб причиняло французской экономике нежелание правительства Реставрации установить дипломатические отноше­ния с республиками Латинской Америки, добившимися независи­мости в ходе освободительной борьбы против господства феодаль­но-абсолютистской Испании. Отказываясь под влиянием реакцион­ных побуждений признать эти государства, Франция упускала выгодные рынки сбыта, которыми завладевала Англия. Начатое в 1830 г. завоевание Алжира было единственным крупным приобре­тением Франции за период Реставрации. Выдвигавшиеся в 1829- 1830 гг. планы перекройки политической карты Европы и отчасти внеевропейских территорий (при этом Франция должна была по­лучить Бельгию, Люксембург, Ландау и часть голландских коло­ний) потерпели неудачу из-за противодействия со стороны Англии, России и Пруссии ⁴².

⁴⁰ C/i. Dupin. Forces produclives et commerciales de la France. Paris, 1827.

⁴¹ E. Levasseur. Histoire du commerce de la France, t. II. Paris, 1912, p.  148, 152-1 53.

'" A. Pingaud. Le projet Polignac (1829) d'apres une receite publication.- «Re-vue d'histoire diplomatique*, 1900, N 3, p. 407-408.

Английская конкуренция сильно затрудняла для французов торговлю со многими европейскими и внеевропейскими рынками. «Большая распространенность машин, большая дешевизна сырья, наличность стародавних налаженных сношений, огромный торго­вый флот - все это было у англичан, и всего этого не было у французов» ⁴³.

Росту оборотов внутренней торговли препятствовало слабое раз­витие путей сообщения и медленность перевозки грузов. За все время Реставрации не было проложено ни одного километра новых дорог и были открыты только две железнодорожные ветки.

Развитие денежного капитала во Франций в эти годы шло вперед быстрее, чем развитие промышленного капитала. О росте операций Французского банка свидетельствует тот факт, что учет коммерческих векселей увеличился с 209 млн. фр. (в 1815 г.) до 617 млн. (в 1830 г.). За то же время денежная наличность банка возросла с 50 млн. фр. до 145 млн. Ценность находивших­ся в обращении билетов Французского банка увеличилась с 41 млн. фр. до 234 млн. Вдумчивый наблюдатель французской жизни Бальзак мастерски изобразил в своей новелле «Гобсек» могущество ростовщиков того времени. Заметно расширились биржевые операции: в 1814 г. на парижской бирже коти­ровалось 4 вида ценных бумаг, в 1820 г.-13, в 1825 г.-32, в 1830 г.-38.

Растущее обогащение имущих классов вело ко все большему обнищанию широких слоев населения. Современники оставили нам многочисленные показания, рисующие бедственное положение тру­дящихся масс в период Реставрации. «Те, кому знакома нищета, царящая в деревнях и городах,- писал в 1827 г. один либераль­ный публицист,- знают, что во Франции имеется 20 млн. людей, дурно питающихся и плохо одетых» ⁴⁴. 20 млн.- это две трети населения Франции того времени.

В своем романе «Крестьяне» Бальзак с большой силой реа­лизма изобразил в лице «дяди Фуршона» тип сельского бедняка того времени, оборванного и полуголодного. В том же романе выведены владелец поместья, генерал граф Монкорне, и сельский ростовщик Ригу. Высасывая все соки из закабаленной им бедно­ты, Ригу сгорает от зависти к Монкорне и мечтает завладеть его поместьем ⁴⁵.

Крупные землевладельцы стремились быть полными хозяевами в деревне, где находился их родовой замок. На этой почве воз-

⁴³ Е. В. Тарле. Рабочий класс во Франции в первые времена машинного производства (1815-1831).- Соч., т. VI. М., 1959, стр. 29.

¹⁴ Bourguignon d'Habigny. Revue politique de la France en 1826... Paris, 1827 p. 173.

⁴⁵ О. Бальзак. Собр. соч., т. 18. М., 1960.

никали частые конфликты, в которых власти неизменно принимали сторону помещиков. Типична судьба петиции жителей коммуны Маньи-ле-Френель, поданной в палату депутатов и рассматривав­шейся на ее заседании 11 февраля 1822 г. Крестьяне жаловались на произвол помещика де Сен-Леже. Этот бывший эмигрант по­дал в суд на крестьян, которые завладели во время революции землями, входившими в состав его поместья, но составлявшими некогда собственность коммуны. Выиграв дело в суде, Сен-Леже вступил во владение спорным участком. Крестьяне, пытавшиеся отстоять свои посевы, были арестованы. Петиция крестьян была отклонена ⁴⁶.

28 августа 1829 г. суд г. Вузье разбирал тяжбу между графом де Руже и жителями коммуны Нуари. Спор возник из-за леса д'Омон, расположенного на территории коммуны и издавна со­ставлявшего ее собственность. Граф и графиня де Руже, ссылаясь на «права» своих предков, на постановление, принятое в 1541 г. парижским парламентом, оспаривали право нуарских крестьян на пользование этим лесом. Суд принял сторону графа и его жены, объявил их собственниками леса и приговорил коммуну к уплате им штрафа в размере 25 тыс. фр.⁴⁷

Подобные случаи были в то время далеко не единичными.

Тяжелым бременем ложились на крестьян косвенные налоги. Налог на вино, увеличившийся с 40 млн. фр. в 1814 г. до 109 млн. в 1830 г., составлял к концу периода Реставрации око­ло 7э общей суммы государственных налогов. Огромные суммы уплачивали виноделы и в виде так называемого октруа - по­шлины, взимавшейся за ввоз вина на городские рынки. Та­кими пошлинами облагались и другие продукты сельского хозяй­ства.

Ликвидация феодальных порядков в конце XVIII в. привела к улучшению экономического положения крестьянства. Но развитие капиталистических отношений уже в начале XIX в. вызвало ухудшение условий жизни большей части сельского населения. Снова, как и до революции, на дорогах появились толпы нищих.

Забитые нуждой, отстраненные от избирательной урны, массы крестьянства не принимали участия в политической жизни. Пра­вительство Реставрации с помощью католического духовенства на­меренно держало их в темноте. Около половины сельских коммун не имело в то время начальной школы. Из каждой сотни призыв­ников только 42 умели читать ⁴⁸.

*⁶  «Archives parlementaires», t. 34. p. 511.

⁴⁷ «Gazette des tribunaux», 10.X 1829.

⁴⁸ Fr. Ariz. France under the Bourbon Restoration. London, 1931, p. 13.

Положение рабочего класса, численность которого заметно вы­росла за время Реставрации (в одном только Париже к началу 1823 г. насчитывалось более 244 тыс. рабочих), было очень тя­желым и становилось просто невыносимым в годы депрессий и кризисов.

Продолжительность рабочего дня составляла в среднем 13- 14 часов, а нередко достигала 15-16 часов. Промышленный переворот вел к резкому снижению заработков рабочих, занятых в мелких ремесленных мастерских. Заработок работницы состав­лял обычно только 50-60% заработка рабочего; подростки и дети получали еще меньше. В период с 1790 по 1830 г. средняя но­минальная заработная плата рабочих увеличилась на 37%, а стои­мость жизни - на 111%.

«Жадность мануфактуристов безгранична, они жертвуют свои­ми рабочими ради собственного обогащения,- читаем в одной пе­тиции, поданной в сентябре 1826 г. министру духовных дел и народного образования.- Мало того, что они доводят их до раб­ства, заставляя трудиться в нездоровых мастерских, куда нет до­ступа свежего воздуха, летом с 5 часов утра до 8, а иногда и до 10 часов вечера, зимой с 6 часов утра до 9 часов вечера; этих несчастных людей принуждают работать и часть воскресного дня...

Нельзя представить себе более жестокого рабства. Никогда у них нет ни минуты для своих личных дел, они постоянно дышат отравленным воздухом, и солнце светит не для них. Дети, работающие в этих мастерских, становятся хилыми и больными, а взрослые, лишенные чистого воздуха, гибнут» ⁴⁹.

Современники оставили нам многочисленные описания ужасаю­щей нищеты, царившей в рабочих кварталах промышленных горо­дов. Префект департамента Нор вынужден был признать, что ра­бочие Лилля одеты в лохмотья, живут в погребах или на чер­даках, в невероятной грязи, спят на досках или соломен­ных подстилках, питаются впроголодь, гибнут от лихорадки и тифа.

По подсчетам экономистов, за время с 1821 до 1831 г. потреб­ление муки и хлеба в Париже, где рабочие составляли более трети населения, сократилось на 33%, вина - на 25, мяса - на 24, сыра -на 40% ⁶⁰.

«Les patrons, les ouvriers et 1'Etat. Le Regime de I'industrie en France de 1814 a 1830». Recueil de textes publies pour la Societe d'histoire moderne el con-ternporaine par Georges Bourgin et Hubert Bourgin», t. III. Paris, 1941, p. 175- 177.

Ю. Кичинский. История условий труда во Франции с 1700 по 1948 г. М., 1950, стр. 83.

Такой ценой - ценой закабаления трудящихся масс и доведе­ния их до полуголодного существования - покупались успехи капиталистического развития Франции в годы Реставрации. Полное политическое бесправие усугубляло угнетенное положение рабочего класса, лишенного избирательных прав, права стачек и союзов, поставленного под строгий надзор полиции.

Не видя еще истинных причин своего бедственного положения, рабочие нередко изливали свой гнев на машины, введение которых грозило сокращением заработной платы для одних, увольнением с производства и безработицей - для других. Заметным явлением сделались стачки. Они велись обычно против понижения заработ­ной платы, против удлинения рабочего дня, против увольнений. Одной из самых крупных стачек этого периода была забастовка с целью повышения заработной платы, вспыхнувшая в 1825 г. на прядильной мануфактуре миллионера Левассера в Гульме (близ Руана). Забастовка охватила соседние прядильни и при­няла такой бурный характер, что в Гульм прибыл командующий войсками департамента в сопровождении батальона гвардии и ме­стной жандармерии. Дело дошло до вооруженного столкновения. Суд вынес суровые приговоры стачечникам ⁵¹.

Упорную стачечную борьбу вели в течение ряда лет булочни­ки Марселя, создавшие собственное товарищество, которое под­держивало связь с корпорациями булочников в других городах⁵². Однако в некоторых корпорациях жива была цеховая вражда, вы­ливавшаяся иной раз в уличные побоища между конкурирующими корпорациями.

«Народ более не революционен... Ему ничего не нужно, кроме хлеба и работы»,- гласили, как правило, полицейские бюллетени. В действительности дело обстояло совсем не так. В своей борьбе за кусок хлеба, против голодных заработков, безработицы рабочие постоянно наталкивались на противодействие властей и уже в силу этого не могли стоять в стороне от политики. Даже тогда, когда непосредственной причиной недовольства трудящихся были чисто экономические факторы, оно проявлялось в действиях, враждебных не только предпринимателям, но и правительству. Так было, на­пример, во время стачки в городе Тараре в ноябре 1828 г., вы­званной увеличением продолжительности рабочего дня. Толпа ра­бочих кричала: «Долой фабрикантов!» И тут же добавляла: «Да здравствует республика! Да здравствует революция во Фран­ции! Да здравствует свобода рабочих!» ⁵³

⁵¹ «Les patrons, les ouvriers et I'Etat Le Regime de I'industrie en France de  1814

a 1830...», t. Ill, p. 49-56. " Ibid., _P. 45-48, 137-138, 160-171.

«Gazette des Tribunaux», 20. XI 1828.

История Франции, т. II

Прав был префект департамента Роны, писавший 5 января 1829 г.: «Простой народ решительно не обнаруживает никакой склонности к монархии» ⁵⁴.

ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ БОРЬБА ВО ВРЕМЯ РЕСТАВРАЦИИ

Большое место в общественной жизни Франции занимала в 1814-1830 гг. идеологическая борьба. Идеологи аристократической и абсолютистской реакции старались в своих произведениях обосновать исключительное право крупных землевладельцев-дво­рян на управление страной и доказать неправомерность стремле­ний торгово-промышленной буржуазии к политическому господ­ству. Вместе с тем реакционеры выступали за ограничение или даже полное уничтожение конституционно-парламентского режима.

Одним из главных идеологов лагеря ультрароялистов был сар­динский аристократ граф Жозеф де Местр, эмигрировавший во время революции в Россию. Из произведений де Местра наиболь­шей известностью пользовались трактаты «О папе» (1819) и «Пе­тербургские вечера» (1821). Трактат «О папе» был написан, по-видимому, по прямому заданию Ватикана с целью опроверже­ния антикатолического памфлета Стурдзы «Размышление о вере и духе православной церкви», написанного по поручению царско­го правительства.

Законченный реакционер, клерикал и мракобес, друг иезуитов Жозеф де Местр заявлял, что французская революция «по суще­ству своему есть дело сатаны» и что только «союз духовенства и дворянства» при опоре на сильную монархическую власть мо­жет оградить Францию и Европу от новых революционных по­трясений. Ополчаясь против просветительной философии XVII- XVIII вв., высказываясь за ограничение развития науки, за пере­дачу воспитания детей в руки служителей церкви, этот теоретик крайней реакции утверждал, что общество не может существовать без религии, что единственная истинная религия - это католи­цизм, что папа - наместник бога на земле и глава всех монар­хов. Приверженец аристократии Жозеф де Местр старался дока­зать, что ее господствующее положение не привилегия, а «закон природы». Восхваляя инквизицию, орден иезуитов, он сочувственно отзывался о самодержавно-крепостническом строе  царской  Рос-

В. А. Бутенко. Социальный состав либеральной оппозиции во Франции а эпоху Реставрации.- «Из далекого и близкого прошлого». Пг., 1923, стр 278.

сии ⁵⁵. Постоянная борьба и грубое насилие составляют, по мне­нию Жозефа де Местра, естественную основу международных от­ношений. «Война божественна по своей природе, потому что это --закон вселенной»,- утверждал он. Этот открытый панегирик чело­векоубийству - одна из самых отталкивающих черт в идеологии Жозефа де Местра.

Законченным реакционером был и виконт де Бональд - один из вожаков ультрароялистского большинства «бесподобной палаты». В «Опыте анализа естественных законов социального порядка», в «Первичном законодательстве» и в других своих трактатах Бо­нальд старался доказать, что религия есть основа общества, что духовенство должно занимать первое место в государстве, что образцовым государством является то, в котором господствует земельная аристократия и вся власть принадлежит монарху. Ополчаясь против теории «естественного права», он утверждал, что «в обществе не существует прав, а имеются только обязан­ности» ^5б, что главнейшая из них - «повиноваться монарху», власть которого исходит от бога ⁵⁷. Восхваляя «воинственных сенье-ров», на смену которым пришли презираемые им «жадные дельцы», Бональд впадал в прямую идеализацию феодализма⁵⁸. Отрица­тельное отношение к культуре и прогрессу нового времени дохо­дило у Бональда до того, что он выступал против развития про­мышленности, считал железные дороги и телеграф «дьявольским изобретением».

Особое место среди идеологов дворянско-монархической реак­ции 1814-1830 гг. занимал писатель и публицист Шатобриан. Выходец из старого дворянства, он эмигрировал во время рево­люции, но в 1800 г., воспользовавшись амнистией, возвратился во Францию. В 1802 г. Шатобриан выпустил книгу «Гений хри­стианства», в которой воспевал католическую религию. Книга эта оказала большое влияние на умы современников. Большой успех имели и романы Шатобриана, в которых он идеализировал нравы первобытных людей, рыцарей и монахов средневековья. Произве­дения Шатобриана дышали глубокой ненавистью к революцион­ным переворотам. В книге «Опыт о революциях древнего и но­вого времени», изданной в 1797 г. и переизданной в 1820 г., он призывал отказаться от «химер» политической борьбы и утвер­ждал, что все вообще революции доказали якобы бесплодность тех «насилий и жестокостей», которыми они сопровождались.

⁵⁵ P. R. Rohden. Joseph de Maistre als politischer Theoretiker. Ein Beitrag zur Geschichte des  konservativen Staatsgedanken  in  Frankreich.  Miinchen,   1929.

" Vicomte de Bonald. Oeuvres..., t. III. Paris, 1829, p. 386-392. Vicomte de Bonald. Oeuvres..., t. XIV, p. 461. Moulinii. De Bonald. Paris, 1916, p. 344.

7*

Однако Шатобриан не верил в возможность полного восста­новления абсолютистско-феодального строя. Свою позицию в этом вопросе он изложил в брошюре «О монархии согласно хартии» (1816). Признавая превосходство конституционно-парламентского строя над абсолютистским, автор выдвигал, однако, такие реак­ционные требования, как чистка государственного аппарата от чи­новников, служивших при республике и империи, возвращение духовенству еще не проданных церковных земель, передача в его руки народного образования, установление неделимости дворян­ских поместий и т. п. В 1819 г. Шатобриан разработал следую­щую программу (она была опубликована в журнале «Консерватор»): 1) увеличение представительства крупных землевладельцев в палате депутатов; 2) расширение права короля назначать офи­церов армии; 3) усиление наказаний за нападки в печати на ре­лигию и церковь; 4) расширение прав органов областного и ме­стного самоуправления с целью создания привилегий для поме­щичьей аристократии; 5) издание закона о неделимости поместий членов палаты пэров; 6) принятие мер против дробления земель­ных владений дворянства; 7) уплата денежного возмещения быв-шим эмигрантам за конфискованные у них земли   .

Некоторые из пунктов этой программы впоследствии были осу­ществлены правительством Реставрации.

Идеологам дворянско-монархической реакции противостояли идеологи буржуазного либерализма. Среди них различались две группы - конституционалисты-роялисты и либералы-парламента-ристы. Главой конституционалистов-роялистов, выражавших инте­ресы крупной буржуазии и либеральной части дворянства, был профессор философии и адвокат Ройе-Коллар. «Время аристокра­тии,- доказывал он,- миновало безвозвратно, она стала только «историческим воспоминанием». Привилегии сошли в могилу, и ни­какие человеческие усилия не воскресят их» ^б0. Политическое пре­обладание, утверждал Ройе-Коллар, должно принадлежать «сред­ним классам», т. е. буржуазии, в которой он усматривал есте­ственного  представителя   всей  новой  Франции.

Более радикальных взглядов придерживался писатель и публи­цист Бенжамен Констан - видный теоретик французского либера­лизма первой трети XIX в., выражавший интересы широких слоев торгово-промышленной буржуазии и буржуазной интеллигенции. В своем главном труде - «Курс конституционной политики» (1818-1820) - он выдвигал учение о пяти основных органах го-

⁶⁹ «Le Conservateur», 1818, t. V, p. 292-293 (Vicomte de Chateaubriand. Poli­tique).

⁶⁰ P. de Barante. La vie politique de Royer-Collard, ses discours et ses ecrits, t. 1. Paris, 1891, p. 310; t. II, p. 25-30, 134-135.

сударственной власти: королевской власти, исполнительной власти (министры), постоянной представительной власти (палата пэров), власти, представляющей общественное мнение (палата депутатов), и судебной власти. При этом Констан считал, что королевская власть стоит над четырьмя другими властями как «высший и посреднический» орган. Большое значение придавал он местному и областному самоуправлению, в котором готов был видеть осо­бый,   шестой   орган   власти⁶¹.

Большой популярностью пользовалось в кругах либеральной буржуазии и либеральной интеллигенции учение Бенжамена Кон-стана об «индивидуальных правах» человека, под которыми он подразумевал свободу личности, суд присяжных, свободу совести, свободу промышленности, неприкосновенность собственности, сво­боду печати. Однако, ратуя за свободу личности, за права че­ловека, он имел в виду свободу и права только для имущих клас­сов. Под лживым предлогом, будто трудящиеся ничего не смыслят в политике, Бенжамен Констан отказывал низшим классам в поли­тических правах.

Идеологическая борьба между либеральной буржуазией и реак­ционным дворянством отражалась и в историографии. Период Реставрации был временем всеобщего увлечения историей. Книж­ный рынок был завален историческими сочинениями. Историче­ские концепции использовались борющимися партиями для обосно­вания своих политических программ. Так, например, ультрароя­листский публицист граф Монлозье в своем трактате «О фран­цузской монархии» оспаривал притязания французской буржуа­зии на участие в политической власти на том основании, что буржуазия этой страны ведет будто бы свое происхождение от прежних рабов французской аристократии - галлов, покоренных франками. Идеализируя дореволюционный режим, Монлозье назы­вал революцию XVIII в. «великим социальным преступлением»⁶². Оспаривая мнения тех, кто видел в этой революции «преходящее потрясение», он с тревогой указывал на возможность новых ре­волюций. Чтобы предотвратить их, писал он, необходимо укре­пить положение земельной аристократии, усилить права палаты пэров, обеспечить политическое преобладание дворянства также и в палате депутатов, ограничить избирательные права буржуазии. Отвергая претензии буржуазии на политическое господство, Мон­лозье с большой проницательностью предсказывал, что с того момента, как «средний класс» (т. е. буржуазия) станет у власти

Benjamain Constant. Cours de politique constitutionnelle. t. I. Paris, 1861, P- 19-21, 98-103.

«De la Monarchie francaise au 1^er Janvier 1821, par M. le comte de Montlo-sier». Paris, 1824, p. 113, 164, 179.

и превратится в новый «высший класс», против него тотчас же восстанут «низшие классы» и свергнут его так же, как он сверг прежний «высший класс»   .

Крупнейшим представителем буржуазной историографии яв­лялся в этот период Франсуа Гизо. В первые годы Реставрации он стоял довольно близко к правительственным кругам, но с уси­лением реакции был лишен административных постов и примкнул к умеренному крылу либеральной оппозиции. Свои политические взгляды и свою историческую концепцию Гизо впервые изложил в книге «О правительстве Франции со времени Реставрации и о нынешнем министерстве» (1820). История Франции изобража­лась в этой работе как история борьбы между завоевателями Галлии - франками и ее коренным населением - галлами. «Фран­ки и галлы, сеньеры и крестьяне, дворяне и разночинцы»,- так определял Гизо борющиеся стороны, подчеркивая, что потомком «народа-победителя» (франков) является дворянство, а потомком «народа побежденного» (галлов)-третье сословие. «В наши дни,- писал Гизо,- разыгралась решающая схватка между ними. Она называется революцией» ⁶⁴. Революция изменила, по его сло­вам, взаимоотношения обоих лагерей. Правительство Реставрации, дав конституционную хартию, стало на сторону «народа побеж­денного». Обличая контрреволюционные происки старой знати и высшего духовенства, Гизо призывал к сотрудничеству буржуазии и дворянства и считал, что монархия Бурбонов является удобной формой для такого сотрудничества.

Ультрароялисты встретили книгу Гизо в штыки. Реакционные газеты обвиняли автора этого сочинения в проповеди граждан­ской войны ⁶⁵. В либеральных кругах книга имела огромный успех: два издания разошлись в две недели, вскоре вышло третье, за ним четвертое издание. В другой работе - «О средствах управления и об оппозиции в нынешнем состоянии Франции» - Гизо осуж­дал стремление правительства опираться только на аристокра­тию, убеждал его перестать бояться растущего влияния «сред­него класса» и отдать ему часть государственной власти. Только таким путем, доказывал автор, можно оградить страну от притя­заний сторонников «старого режима», упрочить конституционную монархию и предотвратить новую революцию ⁶⁶.

⁶³ «De la Monarchie francaise... par M. le comte de Montlosier», p. 61-62.

⁶⁴ F. Cuizot. Du Gouvernement de la France depuis la Restauration et du ministe-re actuel. Paris, 1820, p. 1-2.

⁶⁵ Ch. Pouthas. Guizot pendant la Restauration (1814-1830). Preparation d'un homme d'Etat. Paris, 1923, p. 212-214.

⁶⁸ F. Guizot. Des moyens de gouvernement et de I'opposition dans 1'etat actuel de la France. Paris, 1821, p. VII.

Одновременно с публицистикой Гизо занимался и преподава­нием. Темой своего первого курса в Сорбонне в 1820 г. он избрал весьма актуальный для либеральной оппозиции того времени вопрос «Происхождение представительного строя в Европе». В сво­их «Опытах по истории Франции» (1823) Гизо заявлял, что «слово феодализм возбуждает в сердцах народов только чувство страха, отвращения и презрения», что «во все времена всякий, кто наносил ему (феодализму) удары, был популярен во Фран­ции» ⁶⁷. Такие взгляды встретили осуждение в правительствен­ных кругах, и в 1822 г. курс Гизо в Сорбонне был запрещен. Лишенный кафедры, Гизо не прекратил своей научной работы в области истории. Много внимания уделял он при этом изучению истории английской революции XVII в., закончившейся компро­миссом между буржуазией и аристократией. В 1823-1825 гг. он выпустил в свет 25-томное издание «Мемуаров, относящихся к английской революции», в 1826-1827 гг.- первые два тома своей «Истории английской революции».

В 1828 г., после того как ультрароялистов сменили у власти конституционные роялисты, Гизо снова был допущен к препода­ванию в Сорбонне. Он прочел тогда два курса - «История циви­лизации в Европе» и «История цивилизации во Франции» (оба курса были затем изданы). В этих лекциях он продолжал раз­вивать свои взгляды на роль классовой борьбы в истории. Так, например, подчеркивая крупное значение освобождения буржуазии городских коммун от власти феодальных сеньеров, он доказывал, что «современная Европа родилась из борьбы различных классов общества» ⁶⁸. Говоря о причинах крушения абсолютизма во Фран­ции, Гизо доказывал неизбежность революции, разразившейся в конце XVIII в., которая смела режим, не имевший иной опоры в стране, кроме неограниченной власти короля ^б9. Этот вывод имел не только научное, но и политическое значение, служил предосте­режением правительству Реставрации. Курсы Гизо имели огром­ный успех в кругах буржуазной интеллигенции. «Целые толпы собирались в громадной аудитории, вмещавшей 1800 человек, лек­тору устраивали овации, газеты печатали содержание лекций» ⁷⁰.

Гизо явился одним из создателей теории классовой борьбы - теории, которая имела прогрессивное значение в развитии истори­ческой мысли, так как была направлена против реакционной аристократической историографии.

⁶⁷ F. Guizot. Essais sur l'histoire de France. Paris, 1823, p. 352.

Cours d'histoire moderne, par F. Guizot. Histoire generate de la civilisation en

Europe. Paris, 1828, p. 29. ^TM Ibid., p. 31.

Б- Г. Реизов. Французская романтическая историография (1815-1830). Л., 1956, стр. 182.

 В дальнейшем исторические взгля­ды Гизо пережили определенную эволюцию. Если первоначально он связывал возникновение классов с завоеванием, то впоследствии он стал выводить их из дифференциации земельной собственности, а потом - из отношений собственности вообще.

Революция 1830 г., приведшая к установлению во Франции буржуазной монархии, открыла перед Гизо широкое поприще как в области научной, так и в области политической деятельности. Но, став у власти, он превратился в ярого реакционера, непри­миримого врага народных движений. После революции 1848 г., отбросившей его от политической власти, Гизо резко повернул вправо, отказался от теории классовой борьбы, стал осуждать казнь английского короля Карла I, которую раньше оправдывал.

Другим видным буржуазным историком периода Реставрации был Огюстен Тьерри. По своим политическим взглядам Тьерри примыкал к либеральной оппозиции. В либеральных газетах пе­чатались его статьи, из которых составились потом его книги «Десять лет исторической работы» (1834) и «Письма по истории Франции» (1817-1827).

Подобно Гизо, Тьерри признавал роль классовой борьбы в историческом процессе, но происхождение классов и он объяснял завоеванием. Правда, он указывал, что завоевание Англии норман­нами и завоевание Галлии франками было вызвано и экономиче­скими причинами. «Но он не понимал, что экономические силы остаются в действии и тогда, когда никакого завоевания нет, и что феодальный строй порождается этими экономическими силами» ⁷¹. Историческую концепцию Монлозье о происхождении французско­го дворянства от «расы победителей» - франков, а третьего со­словия - от «расы побежденных» - галлов Тьерри развил в тео­рию двух рас и двух наций, продолжающих жить бок о бок на почве Франции, но повернул эту теорию против дворянства. В лице Меровингов и Каролингов, правивших Францией с V до X в., он видел представителей чуждой французскому народу «расы победителей»; с 987 г., указывал он, появляется нацио­нальная французская династия Капетингов и создается союз треть­его сословия с королевской властью против феодальной аристократии. Таким образом, национальная борьба переходит, в изло­жении Тьерри, в классовую борьбу ⁷².

Враждебное отношение Тьерри к аристократии ясно обнару­живается в его статье «Правдивая история Жака Простака» (1820).

⁷¹ См. Г. В   Плеханов.  Французские  историки  времен   Реставрации-Соч., т. VII. М.- Л., 1925, стр. 78-80.

⁷² См. Г. В. Плеханов. Огюстен Тьерри и материалистическое понимание ис­тории.- Соч., т. VIII, стр. 18-21.

Автор берет это имя, служившее презрительной кличкой крестья­нина в средневековой Франции, как собирательное обозначение всей французской нации, и излагает историю долгого угнете­ния простолюдинов, а затем их победоносного восстания против господ.

Наряду с историей крестьянских восстаний Тьерри проявлял большой интерес к истории коммунальных революций и чрезвы­чайно высоко оценивал их значение в развитии общественного прогресса. Но буржуазная ограниченность Тьерри помешала ему обнаружить социальную борьбу внутри «третьего сословия». «Уди­вительно, как этот господин, отец «классовой борьбы» во француз­ской историографии,- писал 27 июля 1854 г. Маркс,- негодует в предисловии на «новых людей», которые теперь видят также антагонизм между буржуазией и пролетариатом и стремятся об­наружить следы этой противоположности уже в истории третьего сословия до 1789 года» ⁷³. Революция 1848 г. буквально потрясла Тьерри. Ведь он был уверен, что революция 1830 г., приведшая к окончательной победе буржуазии над дворянством, положила конец классовой борьбе. В своей последней книге «История обра­зования и развития третьего сословия», вышедшей в свет в 1853 г., Тьерри резко осуждал классовую борьбу пролетариата, отказы­вался признать ее правомерность.

Большое место в идеологической борьбе с дворянской и кле­рикальной реакцией периода Реставрации занимала разработка в духе буржуазного либерализма истории великой буржуазной ре­волюции конца XVIII в. В 1824 г. вышла в свет получившая вскоре широкую популярность двухтомная книга Франсуа Минье «История французской революции». Эта революция, писал Минье,- «открывает в Европе эру нового общества». Она «изме­нила не только политический строй, но и все внутреннее суще­ствование нации... Она заменила произвол законом, привилегии - равенством» ⁷⁴. Последние слова свидетельствуют о том, что автор переоценивал результаты французской революции, идеализировал ее, не замечал ее буржуазной ограниченности. Признавая роль классовой борьбы в истории, Минье доказывал, что распри меж­ду политическими партиями в эпоху революции являлись отраже­нием классовых противоречий, которые с неизбежностью вели к революционному взрыву. Одобрительно отзываясь о цензовой кон­ституции 1795 г., он резко осуждал революционную диктатуру якобинцев. Вместе с тем он предостерегал ультрароялистов, что, если они нарушат хартию, новая революция станет неизбежной.

⁷³ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 321.

⁴ F. Mignei. Histoire de la revolution franchise. Paris, 1824, p. 13-14; H. И. Ka-реев. Историки французской революции, т. I. Л., 1924, стр. 103.

Такой же характер носила книга по истории революции поли­тического единомышленника Минье, будущего министра, а позже палача парижских коммунаров Адольфа Тьера, первые два тома которой вышли в свет в 1823 г. (весь труд, составивший восемь томов, был закончен в 1827 г.) ⁷⁵. Как и Минье, Тьер защищал буржуазную революцию, ее идеи и результаты от нападок со стороны ультрароялистов, но, как и Минье, с ненавистью отзы­вался о якобинцах, называя их  «демагогами» и «фанатиками».

Особенностями политической обстановки во Франции в 1814- 1830 гг. объясняется повышенный интерес либеральных публици­стов того времени к истории парламентов и их борьбы против королевского абсолютизма. Политическую важность изучения исто­рии представительных учреждений отмечал в своих лекциях и статьях Феликс Боден. В статье, опубликованной в 1823 г., этот либеральный историк писал: «Ныне мы изучаем историю не ради пустого любопытства, мы ищем в ней полезных уроков... Мы хотим читать будущее в прошлом» ⁷⁶. В статье, напечатанной в 1828 г., видный историк умеренно-либерального направления Проспер де Барант подчеркивал: «Во всех делах нас интересует движение вперед. Мы ищем в прошлом основания для веры в будущее» ⁷⁷. Оптимизм, вера в прогресс общества характеризуют идеологию либеральной партии этих лет, так же как пессимизм, неверие в будущее человечества отличают позиции представителей реакцион­но-аристократического лагеря.

Важное значение в идеологической борьбе времен Реставрации имели антидворянские и антиклерикальные памфлеты талантливого либерального публициста Поля Луи Курье. В своих остроумных и ярких произведениях Курье нещадно обличал спесь аристо­кратии, ханжество и развращенность духовенства, резко осуждал реакционную внутреннюю и антинациональную внешнюю политику правительства Реставрации. Огромное впечатление произвел его памфлет «Простая речь по поводу приобретения замка Шамбор» (1821), в котором доказывалось, что обогащению аристократических фамилий способствовали проституция, взятки, грабежи, кон­фискации, убийства. Большой успех имела и антиклерикальная «Петиция в палату депутатов в защиту деревенских жителей, ко­торым запрещают танцевать» (1822). Одним из самых знамени­тых произведений Курье был его «Памфлет о памфлетах» (1824). Не будучи революционером, Курье хорошо понимал революционизирующее значение политических памфлетов. «Во все времена,- писал он,- памфлеты изменяли облик мира» ⁷⁸. Правительство Реставрации не раз пыталось расправиться с Курье, неоднократ­но подвергало его арестам и предавало суду ⁷⁹.

⁷⁵ «Histoire de la Revolution francaise...», par A. Thiers et Felix Bodin, t. I-II [1823]; t. HI-IV [1824]; t. V-VI [1825]; t. VII-VIII [1827].

⁷⁶ H. Tronchon. Les etudes historiques et la philosophic de l'histoire aux alentours de  1830.- «Revue de synthese historique». Paris,  1922, t. XXXIV, p. 46.

⁷⁷ Ibid., p. 61.

Большую роль в борьбе либеральной оппозиции против дво­рянской и клерикальной реакции играли песенки народного поэта Беранже, пользовавшиеся огромной популярностью во Франции. Начиная с таких произведений, как «Челобитная породистых со­бак о разрешении входа в Тюильрийский дворец» (1814) и «Маркиз де Караба» (1816), Беранже не переставал бичевать дворянство, его высокомерие и развращенность, измену родине и союз с интервентами. Резко клеймил он и пороки католическо­го духовенства, его реакционность и стяжательство («Капуцины», «Миссионеры»). Прославляя трехцветное знамя французской ре­волюции («Старое знамя»), былые победы республиканской армии («Маркитантка», «Старый сержант»), поэт будил в народе патрио­тическую ненависть к чужеземным угнетателям Франции («Галлы и франки»), воспевал восстание греков против гнета султанской Турции («Тень Анакреона»), осуждал интервенцию Франции про­тив революции в Испании («Новый приказ»), клеймил Священ­ный союз монархов и призывал к созданию Священного союза народов ⁸⁰.

Антифеодальный и антиабсолютистский характер носили и та­кие произведения, как драма Проспера Мериме «Жакерия» (1828г.) и его «Хроника времен Карла IX» (1829 г.), драма Виктора Гюго «Марион Делорм» (1829 г.), драма Александра Дюма «Ген­рих III» (1829 г.). Все эти пьесы пользовались большим успехом у либерально настроенной публики. Шумный успех выпал на долю комедии Скриба «До, во время и после», содержавшей острую сатиру на старую знать. Комедия эта, появившаяся на сцене в 1828 г., вскоре была запрещена властями⁸¹. Рост антиклерикаль­ных настроений способствовал возрождению интереса к «Тартю­фу». Знаменитая комедия Мольера вновь стала чрезвычайно акту­альной. Попытки властей запретить ее постановку привели в 1826 г. к уличным волнениям в Лионе и в Руане.

Завязавшаяся вокруг драмы Гюго «Эрнани» (1830 г.) литера­турная борьба имела ярко выраженную политическую направлен­ность: против реакционного классицизма и дворянского романтиз-

⁸ «Oeuvres completes de Paul-Louis Courier*. Paris, 1839, p. 117.

^! R. Caschet. Paul-Louis Courier et la Restauration. Paris. 1913, p,  130-142,

214-216, 220-232.

П.-Ж. Беранже. Полн. собр. песен, т. I.

Ch. Lenient. La Comedie en France au XIX^me siecle, t. I. Paris, 1898, p. 353- 360.

ма поднимался новый, либерально-демократический романтизм. «Романтизм есть в сущности не что иное, как литературный ли­берализм, и близок день, когда литературный либерализм будет не менее популярен, чем либерализм политический»,- писал Гюго ⁸².

Заметную роль в политической борьбе 1814-1830 гг. играла периодическая пресса. Тиражи газет либерального направления продолжали расти, обгоняя тиражи газет правительственного ла­геря. В 1824 г. оппозиционные газеты имели в Париже 41 330 под­писчиков, а правительственные - только 14 344 ⁸³. Широкое раз­витие получило издание политических брошюр.

Борьба против реакционных притязаний помещичьего дворян­ства велась и в экономической литературе.

Самым крупным буржуазным экономистом Франции того вре­мени был Ж.-Б. Сэй. Сын купца и сам фабрикант, Сэй был ярым апологетом капитализма. В «Трактате по политической экономии» и в других своих трудах он знакомил французскую публику с учением Адама Смита, но при этом вульгаризировал его взгля­ды: он «обогатил» науку «открытием», что всякий труд произво­дителен и что рабочие лишь выполняют указания предпринимате­лей, которых он называл «организаторами» производства. Маркс был очень невысокого мнения о теоретическом уровне взглядов Сэя, характеризовал его как ничтожество, как шарлатана ⁸⁴.

В области философии большим влиянием пользовался в эти годы профессор Сорбонны Виктор Кузен. В 1822 г. он был лишен кафедры за свои взгляды. Блестящий лектор, Кузен не был, одна­ко, оригинальным мыслителем. Он основал школу, которую сам же назвал «эклектической», т. е. составленной из соединения вы­водов различных систем. Кузен пытался найти некую среднюю линию между различными философскими направлениями. Право­мерность своего метода Кузен обосновал утверждением, что он соответствует духу современной ему французской государствен­ности, в которой монархический принцип будто бы гармониче­ски сочетается с конституционной системой, порядок - со свобо­дой, родовая аристократия - с гражданским равенством ⁸⁵. Резко критическую оценку эклектизма Кузена дал Чернышевский, на­звавший его теорию  «кашицей»⁸⁶. Во Франции ее критиковал

⁸² V. Hugo. Oeuvres completes. Philosophie. Paris, 1882, p. 313.

⁸³ Nora Hudson. Ultra-royalism and the French Restoration. London, 1936, p. 94.

⁸⁴ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 26, ч. II, стр. 548-549.

⁸⁵ ^' ^Biaol^iUm^ ^Saint-^Hilaire- ^М- ^Victor Cousin, sa vie et sa correspondance. Pa­ns, 1895, t. I, p .253-254; Б. Г. Реизов. Французская романтическая ис­ториография (1815-1830), стр. 295-330.

⁸⁶ Н. Г. Чернышевский. Избр. философские соч., т. I. М., 1950, стр, 432.

преподаватель философии политический деятель либерального на­правления Марраст. Исходя из идей просветителей XVIII в., он доказывал, что теория Кузена несостоятельна в научном и вредна в политическом отношении. Опыт показывает,- писал Марраст,- что «важнейший путь к абсолютизму заключается в идейной су­мятице». Эклектизм насаждает ее в умах, так как проповедует примирение с действительностью, какова бы она ни была, и го­тов «все извинить», чтобы «все понять». Исходя из того прин­ципа, что «всякая существовавшая некогда система была правиль­на», что «всякое событие было некогда хорошим и уместным», эклектическая философия приводит к выводу, что народы имеют то правительство, которого «они заслуживают» ⁸⁷.

Реакционная сущность учения Кузена выступает особенно ясно в его апологии войн, которые он объявляет необходимым услови­ем и орудием прогресса.

Особое место в общественной жизни Франции этих лет за­нимали социалистические теории Сен-Симона, Фурье и некоторых других мыслителей, отражавшие недовольство широких слоев насе­ления существующим строем и поиски путей к его преобразова­нию. Однако социализм того времени был утопическим. «Незрело­му состоянию капиталистического производства, незрелым классо­вым отношениям соответствовали и незрелые теории»⁸⁸. Но в произведениях социалистов-утопистов имелись и отдельные про­блески гениальных идей. Так, в 1802 г. в «Письмах женевского обитателя к своим современникам» Анри де Сен-Симон впервые выдвинул положение, что «все люди должны работать». В том же труде Сен-Симон, задолго до либеральных историков периода Реставрации, сделал вывод о классовой борьбе как движущей силе исторического процесса, о том, что французская революция была борьбой классов и что это была не только борьба между дво­рянством и буржуазией, но и между дворянством, буржуазией и неимущими слоями населения. «Это в 1802 г. было в высшей сте­пени гениальным открытием»,- писал Энгельс по поводу выво­дов, сделанных Сен-Симоном и сформулированных в приведенных выше   словах ⁸⁹.

Громадное принципиальное значение имел вывод Сен-Симона о том, что «золотой век, который слепое предание относило до

90    Т       "

сих пор к прошлому, находится впереди нас» . 1 акои вывод, прямо противоречивший пессимистическому выводу Руссо, откры-

⁸⁷ «Ехатеп critique du cours de philosophie de M. Cousin (lecon par lecon) par M. A. Marrast et une societe d'hommes de lettres». Paris, 1829, p. 369-372.

⁸⁸ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 194.

⁸⁹ Там же, стр. 196.

⁹⁰ А. де Сен-Симон Избр. соч., т. II. М.-Л., 1948, стр. 273.

вал реальную перспективу установления справедливого обществен­ного строя.

Социальную борьбу в современном ему обществе Сен-Симон характеризовал как борьбу между классом «феодалов» и классом «индустриалов». К первым он относил преимущественно земле­владельческую знать, ко вторым - всю остальную массу населе­ния. Подчеркивая антагонизм между производительным и непроиз­водительным классами, он не замечал, однако, антагонизма между пролетариатом и буржуазией. «Но самое существование пролета­риата как группы, отличной от группы собственников в пределах промышленного класса, Сен-Симон нигде не отрицает. И тем не менее он не выделяет пролетариат в особый класс» ⁹¹. Это оши­бочное положение Сен-Симона объясняется отчасти недостаточным развитием капитализма во Франции того времени, отчасти стрем­лением мыслителя отстоять идею единства «индустриалов», необ­ходимого, как он полагал, для мирного перехода к новому обще­ственному строю.

Доказывая в своей работе «Об индустриальной системе» (1822) неизбежность ее торжества, как закономерного результата прогрес­са цивилизации не только во Франции, но и во всей Западной Европе, Сен-Симон предсказывал, что династия Бурбонов будет изгнана из страны, если попытается воспротивиться этому торжест­ву. Вместе с тем он заявлял, что новый строй не может быть утвержден насильственными средствами, ибо насилие, ошибочно полагал он, есть отличительная особенность феодального строя.

По мысли Сен-Симона, в «индустриальной системе» сохраня­лась частная собственность на средства производства, сохраня­лась предпринимательская прибыль, руководство экономикой, всей жизнью общества передавалось, наряду с учеными и техниками, промышленникам и банкирам. Ссылаясь на все это, некоторые новейшие буржуазные историки пытаются представить Сен-Симо­на апологетом капиталистического общества, провидцем некоего «организованного капитализма», «народного капитализма». Это - совершенно ошибочное утверждение ⁹². Обязательный труд, прин­цип единого хозяйственного плана, превращение государственной власти из управления людьми в управление вещами, организация производства, обеспечение благополучия «самого бедного и самого многочисленного класса» как единая цель общества, утверждение всемирной ассоциации народов и всеобщего мира при стирании национальных границ - таковы те принципы социализма, которые содержатся в учении Сен-Симона. Именно они дали Марксу и

⁹¹ В. П. Волгин. Сен-Симон и сен-симонизм. М., 1961, стр. 48.

⁹² См. Н. Е. Застенкер. Анри де Сен-Симон.- «История социалистических учений». Сб. статей. М., 1962, стр. 215-217, 225-226.

Клод Анри Сен-Симон. Гравюра Л. Дсймарена

Энгельсу право рассматривать это учение - наряду с учениями Фурье, Оуэна и некоторых других социальных мыслителей - как «собственно социалистические и коммунистические системы» ⁹³.

Учение Сен-Симона развивали его ученики Анфантен, Базар и некоторые другие. В 1830 г. они издали книгу «Изложение учения Сен-Симона», составившуюся из публичных лекций, чи­танных в 1828-1829 гг. Книга эта представляла собой большой шаг вперед в понимании классов и классовой борьбы. «Чело­век,- писали сен-симонисты,- эксплуатировал до сих пор челове­ка. Господа, рабы; патриции, плебеи; сеньеры, крепостные; земель­ные собственники, арендаторы; празднолюбцы, труженики - тако­ва прогрессивная история человечества до наших дней». «Доста­точно бросить взгляд на все происходящее вокруг нас, чтобы признать, что рабочий эксплуатируется материально, интеллекту­ально и морально, подобно тому, как некогда эксплуатировался раб. В самом деле, ясно, что своим трудом он едва может удовлетворить собственные потребности и что не от него зависит возможность получить работу»⁹⁴.

Эксплуатацию труда капиталом сен-симонисты правильно выво­дили из института частной собственности на средства производ­ства. Они требовали отмены частной собственности и рассчиты­вали добиться этого путем уничтожения права наследования. Будущее общество сен-симонисты рисовали в виде «всемирной ассоциации трудящихся», опирающейся на планомерную организа­цию производительных сил. «Каждому по его способностям, каж­дой способности по ее делам - вот новое право, которое заменит собой право завоевания и право рождения,- заявляли сен-симо­нисты: - человек не будет больше эксплуатировать человека; че­ловек, вступивший  в товарищество с другим человеком,   будет эксплуатировать мир, отданный ему во власть»   .

Слабой стороной тактики сен-симонистов была их оторванность от масс и отказ от политической борьбы.

Почти одновременно с Сен-Симоном выступил с планами пре­образования существующего общества другой великий социалист-утопист Шарль Фурье. Философско-исторические воззрения Фурье носили идеалистический характер, но отличались своеоб­разной диалектикой. Человеческое общество, полагал он, пережи­вает те же стадии развития, что и жизнь отдельного человека. Каждая стадия состоит из восьми периодов: золотой век, состоя­ние дикости, патриархат, варварство, цивилизация, «гарантизм», период «простой ассоциации» и период «гармонии».

⁹³ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.. т. 4, стр. 455.

*' «Изложение учения Сен-Симона». М.- Л.,  1947, стр. 81, 229-230. '^IS Там же, стр. 81.

Шарль Фурье.

Литография

с рис. Жана Жигу

Исходя из наблюдений над современной ему действительно­стью, Фурье давал резкую критику противоречий капиталистиче­ского общества. В своей работе «Теория всеобщего единства» (1822) он приводил «таблицу непроизводительной части населе­ния», состоящей, по его словам, из «домашних паразитов», «со­циальных паразитов», наконец, «побочных паразитов». Система наемного труда, доказывал Фурье, превращает низшие классы в рабов. Кучка богатых тунеядцев становится еще богаче, семь вось­мых нации все глубже погружаются в бездну нищеты. Эконо­мическая неурядица порождает неурядицу социальную и полити­ческую. Но понятие класса крайне сбивчиво у Фурье ⁹⁶.

Новый общественный строй, который проектировал Фурье, должен был быть воздвигнут на началах ассоциации. Основной ячейкой ее будет «фаланга» - община, соединяющая в себе сель­ское хозяйство с промышленным производством. Фаланга состоит из 1600-2000 человек. В нее принимаются и трудящиеся, и ка­питалисты: первые отдают ей свой труд, вторые вступают в нее в качестве акционеров. Каждый член фаланги имеет право на труд и социальное обеспечение. Рабочий день должен быть очень коротким. Расписание дня членов фаланги разработано было Фурье в двух различных вариантах: один для бедного, другой для бо­гатого ее члена. Центром всей жизни фаланги являются огромные дворцы-фаланстеры. Много внимания уделялось в планах Фурье системе воспитания детей: чтобы развить в них общественные чувства и привить им промышленные навыки, школьные занятия должны сочетаться с обучением ремеслам и с производственными работами. Домашнее хозяйство заменяется общественной кухней и общественным обслуживанием. Устанавливается полное равно­правие женщин с мужчинами,

Валовой доход фаланги должен был делиться на две части: одна идет на покрытие потребностей общественного характера, другая (за вычетом издержек производства) распределяется на три части - между капиталом (акционерами), талантом и трудом. Первый получает ⁴/i2, второй - ³/i2> третий - ⁵/i2-

Фаланги формируют трудовые армии, которые, опираясь на преимущества коллективного труда и используя высокую технику, изменят облик земного шара. Когда фаланги распространятся на весь мир, в нем будут установлены общий язык, общая моне­та, общая система мер.

Не понимая роли классовой борьбы, Фурье ожидал осуществ­ления нового строя не от самодеятельности трудящихся масс, а от

⁶ В. П. Волгин. Социологические взгляды Фурье.- «Очерки по истории со­циализма». М., 1935, стр. 353; А. Р. Иоаннисян. Шарль Фурье. М., 1958.

УСИЛЕНИЕ ДВОРЯНСКОЙ  И КЛЕРИКАЛЬНОЙ РЕАКЦИИ В 1825-1829 ГОДАХ

В сентябре 1824 г. умер Людовик XVIII и королем Франции стал его брат Карл X. Новый король, носивший до своего воцарения титул графа д'Артуа, был известен как фанатичный при­верженец дореволюционного режима. Эмигрировав через два дня после падения Бастилии, он возвратился во Францию таким же твердолобым реакционером, каким был в момент своего бегства за границу в 1789 г. 29 мая 1825 г. в Реймском соборе состоя­лось коронование Карла X. Церемония была обставлена с теат­ральной помпой, тон задавали архиепископы и кардиналы. Един­ственное изменение, внесенное в этот средневековый ритуал, состояло в том, что клятва истреблять еретиков была опущена, а в формулу присяги включена клятва верности хартии. Либе­ральная буржуазия была совершенно удовлетворена этой прися­гой: оппозиционные газеты приветствовали ее как доказательство «священного союза между властью и свободой» ⁹⁸.

О действительных намерениях нового короля свидетельствова­ли реакционные меры, принятые в первый же год его царствова­ния. 20 апреля 1825 г. Карл X подписал закон о суровых карах (вплоть до смертной казни) за проступки в отношении предме­тов религиозного культа (Бенжамен Констан справедливо заметил, что этот закон «достоин XV века»). 27 апреля был принят за­кон о выплате бывшим эмигрантам денежного возмещения в раз­мере около 1 млрд. франков за земли, конфискованные у них во время революции. Либеральная партия резко осуждала инициативы просвещенного миллионера, который даст необходимые для этого средства.

⁷ И. И. Зильберфарб. Социальная философия Шарля Фурье и ее место в истории социалистической мысли первой половины XIX века. М., 1964, стр. 410.

^>8 /.  Carnier.  Le  sacre  de  Charles  X  et  l'opinion  publique en   1825...  Paris,

1927, p. 108-109.

Фантастичность многих проектов Фурье, его непоследователь­ность в вопросе о частной собственности и другие слабые сторо­ны его теории не могут все же заслонить прогрессивность его социальных идей. Маркс и Энгельс высоко оценивали острую критику капитализма в произведениях Фурье и отдельные верные положения его «социетарной системы». «Социальная философия Фурье содержит немало гениальных догадок, предвосхитивших по­ложения научного социализма...» ⁹⁷

тельственный законопроект. Член палаты депутатов Дюпон (из де­партамента Эр) напомнил об изменнических действиях дворян-эмигрантов во время революции, об их участии в нашествии австро-прусских войск на Францию в 1792 г. Некоторые крайние монархисты требовали возвратить эмигрантам все отнятые у них земельные владения, но правительство не решилось пойти так да­леко. В общем возмещение получили 25 тыс. человек, главным образом дворяне. Из выплаченных по этому закону 866 млн. фр. большая часть досталась влиятельной при дворе кучке представи­телей старой знати. Больше всех- 12,7 млн. фр.- получил герцог Луи-Филипп Орлеанский (глава младшей линии династии Бур­бонов). За ним шли герцог де Монморанси (5,73 млн. фр.), граф Рошешуар де Мортемар (2,33 млн. фр.), маркиз де Байель (2,29 млн. фр.), граф де Пюисегюр (2,17 млн. фр.) и другие бывшие эмигранты. Около 60 млн. фр. было распределено между 31 аристократической фамилией ".

«Закон об эмигрантском миллиарде», усиливший экономиче­ские позиции крупных помещиков, вызвал большое недовольство в стране. Особенно сильно возмущено было крестьянство, изне­могавшее под бременем налогов, часть которых пошла на выплату возмещения бывшим эмигрантам. Он не внес успокоения в среду покупщиков национальных имуществ, продолжавших испытывать неуверенность в том, что им удастся удержать в своих руках приобретенные в свое время земли.

Делу укрепления экономической базы помещичьего землевла­дения служили и меры правительства против дробления дворян­ских имений. С этой целью еще в 1817 г. был издан указ, обя­завший каждого нового пэра обзавестись неделимым поместьем с минимальным чистым доходом в 10 тыс. фр. Создание майорат­ных поместий, начавшееся еще в период наполеоновской империи, приняло во время Реставрации довольно широкий размах. За эти 16 лет было учреждено 306 новых майоратов с общим дохо­дом в 2850604 фр. ¹⁰⁰ Среди владельцев майоратных поместий были и лица буржуазного происхождения, желавшие угодить правительству Бурбонов и добиться для себя дворянского зва-ния ¹⁰¹.

Сильное недовольство возбуждали в стране притязания католи­ческого духовенства, пользовавшиеся поддержкой правящих кругов.

⁹⁹ A. Cain. La Restauration et les biens des emigres (1814-1832), t. II.  Nancy, 1929, p. 192.

¹⁰⁰ /. /. Oecslin. Le Mouvement ultra-royaliste sous la Restauration. Son ideologie et son action politique (1814-1830). Paris. 1960, p. 177.

¹⁰¹ См. ряд  примеров  в  книге:  Vicomte A. Reverend. Titres,  anoblissements et pairies de la Restauration, 1814-1830, t. 1. Paris, 1901, p. 58, 121.

«Коронованный столб». Карикатура Декампа на Карла X

В ряде городов вызывающее поведение членов иезуитского орде­на, их появление в роли «миссионеров», их наглые выпады против хартии и либералов приводили к уличным волнениям ^|02.

Книжный рынок был заполнен брошюрами и памфлетами, ко­торые обличали иезуитов, их корыстолюбие, развращенность, по­литические интриги. К борьбе против иезуитов присоединялись даже некоторые выходцы из дворянства. В марте 1826 г. граф Монлозье выпустил в свет брошюру, озаглавленную «Записка о религиозно-политической системе, угрожающей ниспровергнуть ре­лигию, общество и трон» ¹⁰³. Резко осуждая вмешательство духо­венства в политику, Монлозье напоминал, что и Генрих III, и Генрих IV были убиты иезуитами, что члены этого ордена были изгнаны из Франции в 1763 г.. что папа Климент XIV объявил его в 1773 г. навсегда распущенным. Автор выражал опасение, что действия иезуитов могут создать почву для новой революции. «Записка» Монлозье имела громадный успех: она вы­держала восемь изданий и разошлась в количестве 100 тыс. эк­земпляров.

В 1826 г. во Франции разразился промышленный кризис, за­тянувшийся на ряд лет и перешедший затем в длительную депрес­сию. Под влиянием кризиса недовольство торгово-промышленной буржуазии политикой правительства еще более возросло. Среди рабочих усилилось революционное брожение. Оно отчетливо обна­ружилось в начале 1827 г. в связи с обсуждением нового зако­нопроекта о печати. Среди рабочих-печатников распространялся проект петиции, отмечавшей их тяжелое материальное положение и главную причину его усматривавшей в реакционной политике правительства. В предместье Сен-Марсо рабочие заявляли, что возьмутся за оружие и двинутся на Тюильрийский дворец, чтобы «повторить день 10 августа», в случае если король не удалит своих министров и не издаст законов, «более соответствующих хартии» и могущих защитить рабочего «от угрозы голодной смер­ти». В петиции, распространявшейся среди печатников, выдвига­лось требование, чтобы «нация сама выбирала своих вождей», чтобы были смещены все реакционные чиновники, проведена ре­форма народного образования, введена полная свобода печати и

1 П4

сокращены государственные расходы, разоряющие страну    .

¹⁰² F. Sevrin. Les missions religieuses en France  sous la Restauration, t. I. Paris, 1948; t. II. Paris, 1959.

¹⁰³ Comte de Montlosier. Memoire a consulter sur un systeme religieux et politique tendant a renverser la religion, la societe et le trone. Paris, 1826, p. 131 -132.

¹⁰⁴ В. А. Бутенко. Перелом в истории реставрации    Бурбонов.- «Анналы», № 3. Пг., 1923, стр. 87-88.

17 апреля министерство взяло обратно свой законопроект. Эта победа оппозиции вызвала ликование в Париже. В течение трех дней (17, 18 и 19 апреля) город был иллюминован, по улицам проходили шествия рабочих и студентов ¹⁰⁵.

29 апреля во время смотра национальной гвардии Карл X был встречен возгласами: «Долой министров! Долой иезуитов!». Указ о роспуске национальной гвардии, изданный в ответ на эту демонстрацию, привел к дальнейшему росту общественного недо­вольства. Оно ярко проявилось в крупном успехе либералов на выборах в палату депутатов в ноябре того же года. В течение трех дней (18-20 ноября) в рабочих кварталах Сен-Дени и Сен-Мартен происходили уличные демонстрации и баррикадные бои ¹⁰⁶.

В начале января 1828 г. ультрароялистское министерство гра­фа Виллеля, стоявшее у власти около семи лет, уступило место министерству графа Мартиньяка, близкого к партии конститу­ционалистов-роялистов. Этот вынужденный поворот влево в поли­тике правительства оказался непродолжительным. Указы, ограни­чивавшие права ордена иезуитов, и некоторые другие либераль­ные начинания нового кабинета вызвали сильное возмущение сре­ди крайних реакционеров. С другой стороны, передовые круги буржуазии были разочарованы половинчатыми действиями Мар­тиньяка в деле чистки провинциальной администрации от ультра­роялистов и в вопросе о реформе местного и областного само­управления.

Идя навстречу требованиям торгово-промышленных кругов, до­бивавшихся расширения экономических связей Франции со стра­нами Востока, правительство Карла X стало на сторону греков, восставших против гнета Турецкой империи. В 1827 г. между Россией, Англией и Францией было подписано соглашение о сотрудничестве в греко-турецком конфликте. 20 октября 1827 г. в бухте Наварин турецко-египетский флот был разгромлен соеди­ненными эскадрами Англии, Франции и России. Вслед за тем по решению Лондонской конференции европейских держав в июле 1828 г. отряд французских войск был послан в Морею, чтобы помешать отправке туда новых турецко-египетских войск для борь­бы против греческого восстания.

Эти действия правительства были одобрительно встречены ли­беральной буржуазией Франции. Однако решающую роль в осво­бождении Греции от турецкого господства сыграла победа России в войне с Турцией в 1829 г.

¹⁰⁵ Там же, стр. 89.

¹⁰⁶ P. Duvergier de Hauranne. Histoire du gouvernement parlementaire en France, t. 9. Paris, 1869, p. 344-346.

Внешнеполитические успехи министерства Мартиньяка не упро­чили на сколько-нибудь продолжительный срок его пошатнувшееся положение внутри страны.

8 августа 1829 г. Карл X дал отставку кабинету Мартиньяка. Новый кабинет, составленный из одних ультрароялистов, возгла­вил князь Полиньяк, принадлежавший к самому реакционному крылу французской аристократии, выходец из семьи, тесно связан­ной с династией Бурбонов.

ИЮЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1830 ГОДА

Приход к власти крайних монархистов во главе с Полиньяком привел к резкому обострению политической обстановки в стране. Курс государственной ренты на бирже понизился. Началось изъя­тие вкладов из банков. Либеральные газеты напоминали о контр­революционном прошлом новых министров и предостерегали прави­тельство против покушения на хартию. Отвергая революционные методы борьбы, представители умеренного крыла буржуазной оп­позиции утверждали, что лучшее средство борьбы с реакцион­ными замыслами правящих кругов - отказ от уплаты налогов. В ряде департаментов стали возникать ассоциации налогоплатель­щиков, готовившиеся к отпору правительству в случае нарушения им конституции.

Общественное недовольство поддерживалось промышленной де­прессией, ростом безработицы и повышением цен на хлеб. На 1 ян­варя 1830 г. во Франции насчитывалось более 1,5 млн. человек, имевших право на пособие по бедности. В одном только городе Нанте насчитывалось 14 тыс. безработных ('/б часть населения). Заработная плата местных рабочих, по сравнению с 1800 г., уменьшилась на 22%. За то же время цены на предметы первой необходимости повысились в среднем на 60% ¹⁰⁷.

Бедственное положение трудящихся масс вело к росту револю­ционных настроений в стране. Усиливались антиправительственные выступления в оппозиционной прессе В начале 1830 г. была осно­вана новая либеральная газета «Националь», вступившая в острую полемику с реакционными органами печати. Редакция газеты, в ко­торую входили публицист Арман Каррель, историки Тьер и Минье, ставила своей задачей защиту хартии и высказывалась за кон­ституционную монархию, при которой «король царствует, но не управляет». Постепенно тон газеты становился открыто угрожаю-

¹⁰⁷ М. Ciraud-Mangin. Nantes en 1830 et les journees de juillet.- «Etudes sur les mouvements liberaux et nationaux de 1830». Paris, 1932, p 114-120.

щим по адресу династии Бурбонов. Вместе с тем газета не скры­вала своего страха перед новой революцией.

В отличие от конституционалистов-роялистов и умеренных ли­бералов, продолжавших надеяться на мирный исход конфликта между министерством и оппозицией, демократы и республиканцы готовились к решительной борьбе с правительством. В январе 1830 г. в Париже возникла тайная Патриотическая ассоциация во главе с редактором леволиберальной газеты Огюстом Фабром. Члены ассоциации, в большинстве своем студенты и журналисты, запасались оружием и готовились к вооруженному сопротивлению попытке правительства отменить хартию. Некоторые члены Патриотической ассоциации поддерживали связь с рабочими. Наряду с этой ассоциацией, группа республиканцев создала в конце 1829г. тайные революционные комитеты («муниципалитеты»), во главе которых стояла Центральная коммуна. Эта организация, состояв­шая преимущественно из представителей республиканской интел­лигенции (студент Годфруа Кавеньяк, доктор Трела и др.), вос­ходит к карбонарским вентам.

Политическая обстановка в стране становилась все напряжен­нее. Возбуждение еще более усилилось под влиянием известий о пожарах, опустошавших деревни Нормандии. Оппозиционная пе­чать обвиняла правительство в бездействии и даже в попусти­тельстве поджигателям. Крестьяне вооружались для охраны своих ферм. Пожары прекратились лишь после того, как на место дей­ствия прибыли войска. Эти поджоги, бывшие, по-видимому, де­лом рук агентов страховых компаний, давали новую пищу для противоправительственной агитации ^los.

Серьезные волнения разыгрались с весны 1829 г. в сельских местностях департаментов Арьеж и Верхняя Гаронна. Волнения эти были вызваны новым лесным кодексом, принятым в 1827 г. Кодекс запрещал производить расчистку леса без разрешения вла­стей, самовольная рубка каралась большими штрафами; крестья­нам запрещалось пасти коз и овец даже вблизи своих домов. Эти суровые правила грозили крестьянам тяжелым материальным ущербом и нарушали древние права сельских общин, восстанов­ленные во время революции.

Первые волнения на этой почве произошли осенью 1828 г. Восставшие крестьяне именовались «демуазелями» (девицами), вследствие того что облачались в длинные белые рубахи, намазы­вали на лица желтые и красные полосы, надевали маски в виде кусков холста с отверстиями для глаз. С осени 1829 г. и особенно с начала 1830 г. движение приняло широкие размеры. Судебная расправа с группой его участников не запугала крестьян.

¹⁰⁸ F. В. Artz. La crise des assurances en 1830 et les companies d'assurance.-■ «Revue d'histoire moderne», mars - avril 1929, p. 97, 99-105.

. Отряды «демуазелей» продолжали громить усадьбы помещиков и фермеров, захватывать лесные угодья и после суда над ними в марте 1830 г. ¹⁰⁹

2 марта 1830 г. открылась сессия обеих палат. Карл X в своей тронной речи обрушился на либеральную оппозицию, обвинив ее в «преступных замыслах» против правительства. 16 марта палата депутатов приняла ответный адрес, который содержал прямой вы­пад против министерства Полиньяка. В ответ на это заседания палаты были прерваны до 1 сентября.

16 мая палата депутатов была распущена; новые выборы были назначены на 23 июня и 3 июля. Подготовка к выборам сопро­вождалась острой борьбой в печати по вопросу о правах обеих палат, о пределах королевской власти, о полномочиях министров. Ультрароялистские газеты пропагандировали теорию неограничен­ной власти монарха. Либеральная пресса требовала отставки ка­бинета Полиньяка, восстановления национальной гвардии, введения областного и местного самоуправления, борьбы с клерикальным засильем, смягчения режима для печати, уменьшения налогов, за­щиты прав покупщиков национальных имуществ.

Чтобы отвлечь внимание французского общества от внутренних затруднений, обуздать либеральную оппозицию, поднять свой пре­стиж в армии и обеспечить себе расположение торговой и про­мышленной буржуазии, давно добивавшейся упрочения влияния Франции в Средиземном море и на североафриканском побережье, правительство Карла X предприняло завоевание Алжира. Пред­логом для этой экспедиции послужило оскорбление, нанесенное алжирским беем Гуссейном французскому консулу Девалю. Зате­вая поход, Франция могла рассчитывать на моральную поддержку России. Дипломатические интриги Англии, которая пыталась све­сти на нет плоды русских побед в войне 1828-1829 гг. с Тур­цией, побудили Николая I занять позицию, благоприятную Фран­ции. Английское правительство подстрекало алжирского бея к сопротивлению Франции. Оно добивалось от французского пра­вительства письменного обязательства, что Франция не претендует на завоевание Алжира, грозило посылкой своего флота к его бе­регам ^п0.

25 мая эскадра в составе 103 военных судов отплыла из Ту­лона, имея на борту 37 639 человек и 183 осадных орудия. 14 июня началась высадка французских войск на алжирском побе­режье. 5 июля они заняли город Алжир. Турецкий пашалык Алжир был объявлен французской колонией.

¹⁰⁹ Ф. В. Потемкин. Промышленная революция во Франции, т. П. М., 1971, стр. 75-96.

¹¹⁰ /. Cornier. Charles X. Paris, 1967, p. 163-181.

Атака на Алжир с моря. А. Л. Моррелъ-Фатио

Этот успех захватнической политики придал Карлу X и министерству Полиньяка уверенность в победе над либераль­ной оппозицией. Однако события опрокинули расчеты крайних монархистов. Выборы принесли победу оппозиции: либералы и конституционалисты получили 274 места (из 428), а сторонники министерства - только 143. В правительственных кругах началось обсуждение вопроса, что предпринять, чтобы выйти из создав­шегося положения. Выдвигались различные проекты, один реак­ционнее другого. Все они были направлены на то, чтобы обеспе­чить преобладание в палате депутатов представителям земельной аристократии. Согласно одному проекту, из 650 мест в палате депутатов 550 отводилось крупным землевладельцам ¹¹ .

¹¹¹ А. И. Молок. Ордонансы 25 июля  1830 г. и их подготовка.- «Вопросы истории», 1946, № 7, стр. 79.

26 июля в правительственной газете «Монитёр» были опубли­кованы шесть королевских указов, вошедших в историю под на­званием «ордонансов Полиньяка». Они вводили строгие ограниче­ния для издания газет и журналов, делавшие невозможным вы­пуск органов либеральной прессы. Вновь избранная палата депута­тов распускалась. Новые выборы назначались на 6 и 13 сентября. Они должны были происходить на основе новой избирательной системы, по которой право голоса предоставлялось почти исклю­чительно крупным землевладельцам. Число членов палаты депу­татов уменьшалось с 428 до 258; ее права были еще более урезаны.

Опубликование ордонансов, представлявших собой открытое на­рушение хартии, попытку государственного переворота, произвело ошеломляющее впечатление в Париже. Вечером того же дня на со­брании либеральных журналистов в помещении редакции газеты «Националь» была принята декларация, выражавшая протест про­тив мер правительства, доказывавшая их незаконность и призы­вавшая население оказать сопротивление действиям властей. Одно­временно на совещании владельцев парижских типографий было решено  закрыть  их   в  знак   протеста   против  ордонансов "².

На следующий день, 27 июля в Париже вспыхнуло вооружен­ное восстание. Активное участие в нем приняли рабочие, ремесленники, торговые служащие, мелкие предприниматели и торговцы, студенты, отставные солдаты и офицеры ^пз. Руководство воору­женной борьбой осуществляли бывшие офицеры, студенты Поли­технической школы, журналисты. Особенно значительной была роль членов Патриотической ассоциации ¹¹⁴. Представители круп­ной буржуазии в большинстве своем придерживались пассивно вы­жидательной тактики.

28 июля восстание приняло массовый характер. Участниками его явились не только французы, но и выходцы из других стран: итальянские, испанские, португальские революционные эмигранты, поляки, греки, немцы, англичане, прогрессивные люди России. Не­которые из русских очевидцев этих событий (М. А. Кологривов, М. М. Кирьяков, С. Д. Полторацкий, Л. Л. Ходзько и др.) приня­ли непосредственное участие в уличных боях, сражались в рядах восставших парижан ^П5.

¹¹² P. Mantoux. Patrons et ouvriers en juillet 1830.-«Revue d'histoire moderne et contemporaine», t. Ill, 1901.

¹¹³ И. Завитневич. К вопросу о руководстве массовым движением во время июльской революции.- «Летописи марксизма», III (XIII). М.- Л., 1930, стр. 32-62.

¹¹⁴ А. И. Молок. Июльские дни 1830 г. в Париже.- «Исторические записки», т. 20. М., 1946, стр. 199-236.

¹¹⁶ О. В. Орлик. Россия и французская революция 1830 года. М., 1968, стр. 123-151.

«Свобода,

ведущая народ на баррикады». Э. Делакруа.

29 июля восставший народ с боем завладел Тюильрийским дворцом и поднял над ним трехцветное знамя революции 1789- 1794 гг. Разбитые войска отступили в загородную резиденцию короля Сен-Клу. Несколько полков присоединилось к восстанию. Власть в Париже перешла в руки муниципальной комиссии, во главе которой стал либерально настроенный банкир Ла-фитт.

Перед лицом полной победы народного восстания в столице Карл X согласился отменить ордонансы 25 июля и дать отставку министерству Полиньяка. Во главе нового кабинета был поставлен герцог Мортемар, имевший репутацию сторонника хартии. Но по­пытка спасти монархию Бурбонов потерпела полную неудачу. Ре­волюция, вспыхнувшая под лозунгами защиты хартии и сверже­ния министерства Полиньяка, победила под лозунгами: «Долой Карла X! Долой Бурбонов!»

30 июля собрание депутатов распущенной палаты объявило близкого к буржуазным кругам герцога Луи-Филиппа Орлеанско­го «наместником королевства» (временным правителем). 2 августа Карл X отрекся от престола в пользу своего внука герцога Бор­доского. Через несколько дней свергнутому королю пришлось под давлением масс бежать вместе со своей семьей за гра­ницу.

8 некоторых крупных городах (Марселе, Ниме, Лилле и др.), а также в некоторых сельских районах ультрароялисты пытались поднять на защиту монархии Бурбонов отсталые слои населения, находившиеся под влиянием католического духовенства. Это при­вело к кровопролитным столкновениям, особенно бурным на юге и на западе, где позиции дворянства были относительно более проч­ными. Однако открытые выступления приверженцев старой дина­стии («карлистов») против новой власти были довольно быстро подавлены.

9 августа Луи-Филипп был провозглашен «королем французов». Вскоре вся страна признала совершившийся переворот.

Слабость республиканской партии и неорганизованность рабо­чего класса позволили крупной буржуазии захватить в свои руки власть и помешать углублению революции, установлению респуб­лики. 14 августа была принята новая хартия, более либеральная, чем хартия 1814 г. Права палаты депутатов были несколько рас­ширены, наследственность звания пэров отменена, имущественный ценз для избирателей немного снижен, вследствие чего число их увеличилось со 100 тыс. до 240 тыс. Права католического духо­венства были ограничены (ему запрещено было владеть земельной собственностью). Выплата денежного возмещения бывшим эми­грантам по закону 1825 г. продолжалась еще некоторое время (до 1832 г.), но создание новых майоратов было прекращено. Цензура временно была отменена. Введено было местное и област­ное самоуправление, восстановлена национальная гвардия (то и другое на основе имущественного ценза, т. е. исключительно для имущих слоев населения). Но полицейско-бюрократический госу­дарственный аппарат остался нетронутым. Остались в силе и су­ровые законы против рабочего движения.

Передовая общественность Англии, Германии, России, Бельгии, Италии, США и многих других стран горячо приветствовала ре­волюцию во Франции как серьезный удар по реакционной системе Священного союза. Особенно ярко выразил свою радость по по­воду этого события Гейне. «Солнечные лучи, завернутые в бума­гу»,- так   охарактеризовал  в  своем  дневнике 6 августа  газет-

Атака и взятие Ливра 29 июля 1830 г. Литография Бланка

ные  сообщения   о   революции   во   Франции   великий   немецкий

поэт.

Восторженно встретил революционный переворот во Франции и видный немецкий публицист радикального направления Людвиг

Берне "⁶.

Живой интерес к июльской революции проявлял А. С. Пуш­кин, считавший, что бывшие министры Карла X должны быть казнены как государственные преступники, и споривший по этому

^Ив лп ^^рне- Парижские письма. Менцель-французоед. М., 1938, стр. 4-5, 17,

вопросу с П. А. Вяземским "⁷. М. Ю. Лермонтов откликнулся на эти события стихотворением, в котором называл Карла X тираном и прославлял «знамя вольности», поднятое парижским народом "⁸. Горячее сочувствие встретила июльская революция у А. И. Герце­на и у его друзей - членов революционных кружков, существо­вавших при Московском университете. «Славное было время, события неслись быстро,- писал потом Герцен, вспоминая об этом периоде.- ...Мы следили шаг за шагом за каждым словом, за каж­дым событием, за смелыми вопросами и резкими ответами... Мы не только подробно знали, но горячо любили всех тогдашних де­ятелей, разумеется радикальных, и хранили у себя их портре­ты...» "⁹. Сильное впечатление произвели революционные события во Франции на оппозиционно настроенные круги разночинного на­селения Петербурга и некоторых провинциальных городов, а отча­сти и на крестьянство. «Общий голос в России вопиял против Карла X,- читаем в одном документе III отделения. - От просве­щенного человека до сидельца-лавочника все твердили одно и то же: хорошо ему, поделом. Не соблюдал закона, нарушил присягу, так и заслужил то, что получил». Агенты III отделения с трево­гой сообщали своему шефу, графу Бенкендорфу, что «самый про­стой ремесленник» осуждает поведение Карла X, что все те, «кому терять нечего», встретили известия о революции во Франции «с ка­кою-то радостью, будто бы в ожидании чего-то лучшего» ¹²⁰.

Революция 1830 г. во Франции ускорила взрыв революции в Бельгии, поднявшейся против господства Голландии и образовав­шей теперь самостоятельное буржуазное государство. Июльская революция дала толчок революционным выступлениям в Саксонии, в Брауншвейге, в Гессен-Касселе и в некоторых других частях Германии, введению в них либеральных конституций, росту стрем­лений к объединению страны (Гамбахский праздник 1832 г.). Ре­волюция во Франции способствовала подъему революционного и национально-освободительного движения против австрийского гос­подства в Италии (восстания в Парме, Модене и Романье), восста­нию в Польше против гнета царизма. Свержение монархии Бурбо­нов во Франции привело к усилению борьбы за парламентскую ре­форму в Англии, к выступлениям народных масс под лозунгом де­мократизации политического строя Швейцарии. В этой обстановке

¹¹⁷ Б. Томашевский. Пушкин и июльская революция.- «Пушкин». Книга вто­рая.  Материалы  к  монографии   (1824-1837)"  М„   1961, стр.  291-341.

из М. Ю. Лермонтов. Полн. собр. соч., т. I. М., 1948, стр. 176-177 (стихо­творение это впервые было опубликовано лишь в 1883 г.).

^1,9 А. И. Герцен. Собр. соч., в тридцати томах, т. VIII. М., 1956, стр. 133- 134.

¹²⁰ О. В. Орлик. Россия и французская революция 1830 г., стр. 59-61.

планы Николая I, подготовлявшего совместно с прусским и авст­рийским дворами военную интервенцию против Франции с целью восстановления в ней старой династии и господства дворянства, оказались неосуществимыми.

Революция 1830 г. во Франции - пример незавершенной бур­жуазной революции. По определению Ленина, это была одна из тех «волн», «которая бьет старый режим, но не добивает его, не устраняет почвы для следующих буржуазных революций»¹²¹. И все же эта революция имела немалое прогрессивное значение. Попыт­ки наиболее реакционных слоев земельной аристократии восста­новить господство дворянства как в центральных органах власти, так и в органах местного самоуправления потерпели полное и окончательное поражение. Французская монархия, бывшая в 1814- 1830 гг. «шагом на пути превращения в буржуазную монархию», превратилась после революции 1830 г. в буржуазную монархию¹²². Приведя политическую надстройку Франции в большее соответ­ствие с ее экономическим базисом, июльская революция способствовала ускорению процесса промышленного переворота в стране. В истории классовой борьбы в этой стране открылась новая гла­ва: отныне на первый план в ней все более открыто стала высту­пать борьба между пролетариатом и буржуазией.

¹²¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19. стр. 247. См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 83.